7
0— Мне кажется, это ты пролил краски на дорогой диван. И вместо того, чтобы сказать про это, признаться, сбежал. В итоге я испортил отличный халат и настроенье твоей маме. Это закономерность, мелкий. Последствие от твоего поступка.
— Я уфол за тляпкой! — крикнул он, снова шмыгая носом. — Я бы вытел сам!
— Нет, ты сбежал, не сказав никому, что накосячил. Вот и все.
На миг показалось, что мальчишка вот-вот разревется. Губы его затряслись, подбородок дрогнул, а глаза увлажнились. Но нет. Опустив грабли, суровый сын Кристины сделал еще шаг вперед, отвернулся в сторону, пристально разглядывая напольную вазу, и пробормотал:
— Я боше не буду.
— Что, прости? — удивленно переспросил я.
— Я не буду так больше делать, — четко, стараясь выговаривать каждую букву, сказал пацан. — Извините меня. И маму.
— Так просто сдался? — разочарованно спросил я. — А как же ненависть и грабли?
Максим — кажется, так его звали — посмотрел на меня, прямо в глаза, и ответил:
— Я убежал, потому что испугался. Я больше не буду проливать краски на ваш диван. Не ругайте маму?
Что-то внутри кольнуло, а потом будто воронка открылась и закрутилась в животе, доводя едва не до тошноты. Неужели так испытывают стыд?
Я поднялся, пожал плечами и хотел уйти. Но пацан так и стоял на месте, и его подбородок снова дрогнул.
Черт знает что!
Он накосячил, а я чувствую себя виноватым. Как это получилось?
— Я не стану ругать твою маму, — сказал раздраженно. — А ты рисуй где-то, чтоб я тебя не видел. И тогда все у нас заладится.
Мальчишка, только что стоящий с самым несчастным видом, просиял. Взмахнув граблями, он закричал: “Ур-ра!” и побежал прочь, громко улюлюкая на ходу.
— Маленький, наглый, бесстыжий манипулятор! — с уважением проговорил я, провожая его взглядом. — Ох…ть, меня обвел вокруг пальца младенец!
Глава 8
Кристина
Я не знала, что делать дальше. Работодатель меня убивал. Медленно и мучительно.
Мало того, что не спешил найти кого-то мне в помощь, оставив на меня весь свой огромный, напичканный мебелью и дорогущими аксессуарами дом, сделав при этом еще и поваром, так еще заставлял чувствовать себя полной дурой.
Я не справлялась!
Чертов халат с горем пополам отстирался, а вот диван… Максимка его испортил.
Я нещадно терла дорогую ткань, принося ей еще больший вред, и с трудом удерживалась от слез.
На этот раз Орехов не спустит все на тормозах, я это чувствовала мягким нижним местом, как никогда.
И если раньше как-то удавалось избегать неприятностей, то теперь, кажется, они решили не оставлять мне шанса на нормальную жизнь. Ни единого!"
"— Черт возьми! — выругалась я, отбрасывая тряпку в тазик и вытирая лоб запястьем, заодно убирая челку.
— Его заказывала моя жена, — донеслось сверху голосом Орехова, и я забыла, как дышать.
