7
0
Следовательно, надо, прежде всего, вычислить, где они сейчас тусуются? И кто из
немчуры, наводнившей город, относится к Аненербе. Это, так сказать, план предварительных
мероприятий. Потом, необходимо узнать, кто именно здесь работает по теме атомной бомбы,
сузив, так сказать, круг подозреваемых. Ну и параллельно — выяснить местонахождение
профессора Галанина и изъятой у него папочки. Собрав информацию, можно будет подумать
о планах по вызволению и документов и их владельца из лап фашистов.
Ну и третий этап, к которому я не знаю пока как подступится, это извлечение из голов
этих фантазеров из Аненербе выкраденных ими сведений. Не прибегая к гипнозу и другой
чертовщине, сделать это можно лишь одним способом, а именно — подорвать доверие к
полученным данным. Примерно к этому приему прибег Штирлиц, когда дискредитировал в
глазах нацистской верхушки истинно арийского физика Рунге. Вот как раз этим и нужно
озадачить Шаховскую, ибо во всем остальном она будет мне только помехой.
Двери моих комнат — спальни и кабинета — выходили в коридор, который вел от
прихожей к апартаментам самого князя, так что мне было отчетливо слышно, когда кто-то
приходил. Вот и сейчас, заслышав голоса, я навострил уши. Говорили двое — женщина и
мужчина. Увы, это не Марта вернулась, а — князь. Он говорил с Глашей. Что-то фройляйн
Зунд задерживается? Много работы в «Тодте»? Через несколько минут в прихожей забрякал
колокольчик дверного звонка. Обитатели дома открывали двери своим ключом, значит, это
гость. Я решил открыть сам. И не зря. Правда, за дверью была не Марта, а… Степан.
— Меня Лазарь Иванович прислал, — без обиняков сообщил он. — Сегодня в
девятнадцать ноль ноль у склада в Крестах.
— Понял! Буду!
Степка воровато оглянулся и слинял. Я вернулся в кабинет. Что ж, сегодня устроим
шухер, но не корысти рядом, а токмо ради того, чтобы прикрыть отход из города Лазаря
Ивановича со Степкой. Все равно жизни им здесь не будет, раз уж контрразведка
Радиховского решила крышевать криминал в оккупированном Пскове. Хреново, конечно, что
Серебряков, а следовательно, и его босс, знают, что Базиль Горчаков замешан в грабеже
немецких складов. Ведь эти продажные твари в любой момент могут сдать его — меня, то
есть — в гестапо. Ну да бог не выдаст, свинья не съест! А война план покажет.
В дверь кабинета постучали.
— Да!
— Василий Порфирьевич! — сказала горничная. — Извольте пожаловать к столу!
— Иду!
Через несколько минут мы уже сидели в столовой, позвякивая серебром о фарфор. Не
считая ресторана для немецкого офицерья, у Сухомлинского подавали самые роскошные
блюда в городе, большинство мирного населения которого голодало. А уж узники окрестных
концлагерей попросту умирали от истощения и цинги.
