7
0А
вот как изъять из немецких мозгов то, что могло туда из этой заветной папочки попасть? И
тем не менее — именно эту задачу поставило руководство перед бывшей княгиней
Шаховской. Как бы бредово это ни звучало!
В прихожей меня встретила Глаша. Надутые губки выражали неодобрение. Надо"
"думать, моими любовными похождениями. Приняла у меня пальто и шляпу. Сообщила, что
князь отбыл по делам, обед готов, можно подавать. Я сказал, что подожду фройляйн Зунд,
чем вогнал горничную в еще большее уныние. Чтобы как-то утешить ее, я попросил подать
мне кофе в кабинет. А сам прошел в ванную. Колонка была теплая, так что помыть руки
можно было с комфортом, а вот к приходу Марты не мешало бы нагреть воду как следует.
— Спасибо, милая! — сказал я, когда горничная принесла кофейник на серебряном
подносике, с фарфоровой чашечкой и блюдечком с конфетами.
Именно так любил пить кофе Базиль Горчаков, о чем я узнал, случайно. Старый князь
как-то проговорился, что в «моем семействе» бытовала такая странная привычка. Пришлось
соответствовать. Взяв чашечку, как положено, двумя пальцами и чтобы мизинец непременно
— на отлете, я сказал:
— Да, Глашенька! Скажи Захару, чтобы колонку растопил!
— Мадам вернутся, и соизволят принять ванную? — съязвила горничная.
Мне захотелось по-барски отвесить ей леща пониже спины, но удержало опасение, что
эта шалость будет воспринята как сигнал к сближению.
— Не мадам, а — мадемуазель! — поправил я. — Вернее — фройляйн.
— Я по-немецки не понимаю, — насупилась Глафира. — Они моего тятеньку под
Перемышлем в шестнадцатом убили.
— Соболезную, но не скажи это при наших немецких гостях. Некоторые из них неплохо
понимают по-нашему.
Сердито стуча каблуками, она удалилась. Я остался наедине с кофе и своими мыслями.
Итак, что я узнал от засланной княгини? Галанина взяло не гестапо и даже — не Абвер. Он
взят по заказу Аненербе, благодаря чему, собственно, жив до сих пор. Аненербе, несмотря на
свою специфику, заинтересовано в участии в создании нацистского атомного оружия. Это как
раз понятно. Какое ведомство первым преподнесет обожаемому фюреру вундервафлю, тому
и достанутся все моральные и материальные плюшки.
Дальше. Со смертью Зиверса и примыкавшего к нему графа Сольмс-Лаубаха, Аненербе
в Плескау затихарилось. И это тоже понятно! Боятся попасть под тяжелую лапу Красного
Вервольфа. Теперь сотрудники 'Немецкого общества по изучению древней германской
истории и наследия предков' уже не щеголяют нагрудными знаками в виде меча в петельке, а
либо предпочитают штатское, либо носят полевую форму офицеров вермахта. И тем более —
ни одной вывески или хотя бы — таблички на двери кабинета.
