7
0А если — нет… Скоро здесь будет грузовик с солдатами и «Опель» с агентами СД. Мне останется только застрелиться, потому что шансы уйти весьма невелики. Сотрудники РСХА знают толк в облавах."
"Однако застрелиться мне нельзя. Без меня Марту убьют со стопроцентной гарантией. Галанин и документы останутся в руках Аненербе. Летняя экспедиция отыщет залежи урана и тория. Немцы возобновят строительство в Подберезье научно-исследовательского центра и кто знает, может фрицы все же сумеют довести если не «Урановый проект», то хотя бы «Звездный огонь» до успешного завершения. Во всяком случае, следует исходить из худшего. А значит, я должен остаться в живых и не только вытащить любовницу из застенок, но и продолжить свою работу. Я наскоро допил кофе и поднялся.
— Вы куда-то спешите, Базиль? — подозрительно осведомился Сухомлинский.
— Да, ваша светлость! — откликнулся я. — В гестапо!
Глава 18
Князь выпучил глаза. Всю его хандру как рукой сняло. Он даже привстал из-за стола.
— Увольте, Базиль, не понимаю! — воскликнул он. — Зачем⁈
— Как дворянин, я считаю невозможным оставить женщину в беде! — заявил я. — Тем более ту, на которой собираюсь жениться!
— Вы⁈ На мадемуазель Зунд⁈ — еще больше изумился Сухомлинский.
— Да! А что, вы полагаете это невозможным?
— Как вы это представляете, Базиль? Ведь она немка, а вы — славянин. Сами знаете, расовые законы Розенберга…
— Сейчас это не имеет значения. Я должен ее вытащить из гестапо!
— Только не порите горячку, душа моя… — всплеснул ручонками князь. — Пропадете не за грош, а я совсем один останусь… Сынок-то мой погиб на Перекопе…
И он смахнул скупую стариковскую слезу. Я смотрел на него сочувственно, но молчал. Марта в застенках гестапо, где ее, может быть, уже пытают, а я должен жалеть давно сдохшего белогвардейца!
— Вот что! — высморкавшись в кружевной платочек, решительно произнес старик. — Самому вам туда соваться незачем… Помните, я говорил вам, что у меня в СД служит полковой приятель?..
— Помню, ваша светлость.
— Мы с ним, совсем еще юные поручики его императорского величества лейб-гвардии полка, плечом к плечу стояли на Дворцовой площади, во время императорского смотра, когда Александр Николаевич, незабвенный наш самодержец-страстотерпец…
— Так что ваш приятель, Аскольд Юрьевич? — перебил я, пустившегося в воспоминания, князя.
— Я попрошу его встретиться с вами, Базиль. И вы все обсудите.
— Я хотел бы сделать это немедленно, ваша светлость!
— Он сейчас, вероятно, на службе, но… Вы знаете трактир, где подают в старом русском стиле?
— Разумеется.
— Так вот Евлампий Спиридоныч имеет обыкновение там обедать.
— В котором часу?
— В полдень.
— Как я его узнаю?
— Я пошлю с вами Глафиру… — Сухомлинский усмехнулся.
