Край земли-2. Огонь и пепел

 – Или что-то ему подобное! Или что-то помощнее «Града»!

Страшный рокот эхом заметался над Авачинской бухтой. Он заглушал даже работающие на пределе двигатели тральщика. Реактивные снаряды выдавали только всполохи стартовых двигателей над гигантским кораблем врага. В следующий миг, они на большой скорости проносились в нескольких сотнях метров над головой, и Андрей будто чувствовал волну пульсирующего горячего воздуха, достигающего носовой части тральщика, где он сейчас стоял и обреченно взирал на Вилючинск. То в одном месте общины, то в другом, резко возникали мощные разрывы.

Это было хорошо видно отсюда. Вот взорвалась часть пережившего весь постапокалипсис жилого дома. Вот взрыв где-то во дворах. Еще один. И еще. Дым, пыль и пламя ворвались в поселок, сея смерть и разрушение. Андрей смотрел и думал, что нет больше нигде безопасных мест. И никогда не будет. Теперь и здесь, на краю земли, вечная безнадежность бытия. Он смотрел, и волосы его седели с каждым разрывом, уничтожающим Вилючинск. А тральщик мчался сейчас не от неминуемой гибели, а в кромешный ад, в который превратился родной городок в эти минуты…

Глава 11.

Пропасть

В дыму пожарищ метались люди. Скрипели ведра с водой, и шипела сама вода, выплескиваемая в многочисленные очаги огня. Но огонь не спешил отступать. Повсюду слышался его яростный треск, и едкий дым заволакивал разрушенные районы Вилючинска. Рыдания, стенания… Женщины и мужчины. Причитали старики. Дети звали мам. Матери детей. Нельзя дважды попасть в ад. Но он понимал, что это случилось. И произошло это снова. Не было на сей раз никакого термоядерного взрыва. Но это ведь не важно. Ад могут устроить плохие люди даже без оружия массового поражения.

Им просто достаточно быть плохими людьми. Без чести, без совести, без сострадания. Достаточно группе людей сойтись в интересе быть конченными мразями, и они способны все вокруг превращать в ад.

Андрей растерянно смотрел на два тела. Совсем молодая девушка. Он помнил ее живой несколько месяцев назад. Как она ходила по палисаднику, возле оазиса для будущих мам, придерживая одной рукой свой большущий живот, а второй рукой нежно поглаживая его, тихо и ласково напевая какую-то песенку новой жизни, которая со дня на день должна была появиться на свет.

Он никак не мог вспомнить их имен. Будь сейчас обычный день, и встреть он их просто на улице, то непременно вспомнил бы, кивнул, поздоровался, улыбнувшись. Он вспомнил бы их имена. Но сейчас не мог. Молодая мать лежала на земле. Ее глаза закрыты навечно, а лицо покрыто крупинками пыли и грязи. Русые волосы спутались. Правая рука безвольно откинута в сторону. Левая рука прижимает к груди младенца. Мертвого младенца в пропитавшихся кровью пеленках. Даже мертвая, она прижимала свое чадо к сердцу.