3
0
Майор в ответ усмехнулся:
– А если нет? Мы, конечно, можем начать резать его на куски, добиваясь более точной информации. Но что-то мне подсказывает, что погрешность будет совсем небольшой. Они уже продемонстрировали нам, что хорошо вооружены и технически оснащены. Свою агрессивность и жестокость тоже продемонстрировали. Количество катеров мы с Джонсоном видели. Уверен, это лишь малая часть. На катерах океан они пересечь не могли. Должен быть базовый корабль. Быть может не один. И что за корабль, который притащил столько катеров? Круизный лайнер, супертанкер, авианосец? Там вместится куда больше людей, чем он назвал.
– А как же топливо? – развел руками Дерил. – Не под парусами же они пришли, верно?
– Так и вы не под парусом через Алеутский архипелаг скитались, верно? – Сапрыкин усмехнулся. – В этом мире наверняка много чего осталось. И топлива, и патронов, и сигарет и водки и чертовы рулоны туалетной бумаги тоже где-то ждут своего звездного часа.
– А как у вас с топливом? – прищурился Джонсон. – Катера моторные используете. Военный тральщик.
Майор смерил его насмешливым взглядом:
– Рон, дружище, заканчивай уже эту свою шпионскую деятельность. У нас сейчас одна проблема. Один враг. Общий.
Общий враг в лице пленного тут же напомнил о себе, что-то заорав на своем каннибальском языке. Он, похоже, обращался в туман, взывая к себе подобным особям, надеясь, что они где-то поблизости.
Джонсон наклонился и наотмашь ударил джокера кулаком по лицу.
Сапрыкин одобряюще хмыкнул:
– А ничего так. Толерантненько.
* * *Поднявшись в ходовую рубку, Андрей Жаров какое-то время угрюмо смотрел на панели приборов управления тральщиком. Часть из этих приборов не работала, и он силился вспомнить, какие именно. Хотя это быстро наскучило. Предрассветные сумерки, окрашивающие густой туман в синие тона, давно закончились, и солнце давно уже поднялось над сопками и вулканами Камчатки. Сама дымка становилась все прозрачней и сквозь туман постепенно проглядывали очертания ближайших берегов.
"– Пресыщение, – проворчал Герман Самсонов, размешивая ложкой мед в кружке с хвойным чаем. – Пресыщение и обнищание. Ну, или, хрен его знает. Я не силен, знаешь ли, во всяких экономических науках и прочей жлобской срани. Но вот как я все вижу. Весь наш истлевший мирок был так устроен. Всякие там акулы капитализма жаждали прибылей и сверхприбылей. И не было такого преступления, на которые магнаты не пошли бы ради прибыли в триста процентов.
