3
0В театральной пыли он увидел свидетельство тому – те самые перьевидные узоры, узоры, оставленные кисточками шарфа. А то, как встретили Бена в «Львином хвосте», показывало, что зрители привыкли к его щедрости.
Журналист вспомнил, как Кобб однажды сказал:
– Бен не подбирался к Бродвею ближе чем на пушечный выстрел! – И тут же, минуты две спустя, стал сам себе противоречить: – У Бена есть кое-что в загашнике. Он когда-то неплохо зарабатывал.
И тогда Айрис испуганно взглянула на мужа.
Похоже, у Бена есть тайная работа, которая дает ему деньги на то, чтобы покупать внимание и аплодисменты публики. Знал ли об этом Кобб?.. Возможные ответы были всего лишь догадками, невероятными и недоказуемыми, а вопросы только не давали заснуть.
Квиллер заставил себя думать о более приятном: о рождественском вечере в пресс-клубе. Он представил журналистов, ведущих светскую хронику, – и Джека Джонти, – смотрящих открыв рты, как он входит с Мэри. Писаки героически пытаются выглядеть спокойными, но в душе поражены магическим именем Даксбери. Квиллер понимал, что должен завершить этот вечер рождественским подарком для девушки, но что он может купить дочери миллионера?
В самый момент погружения в сон ответ на последний вопрос, как теплое одеяло, согрел сознание Квиллера. Это была потрясающая идея – настолько потрясающая, что журналист сел в кровати. Если «Прибой» поможет, это спасет Хламтаун.
Квиллер отметил про себя, что утром надо будет первым делом позвонить главному редактору, и заснул. Один ус его загнулся в полуулыбке.
Девятнадцать"
"Просыпаясь в среду утром, Квиллер смутно почувствовал под мышкой какой-то комок. Это Юм-Юм спряталась под одеялом – в самом безопасном месте, какое только смогла найти. Она убежала в укрытие, а мужественный Коко принялся исследовать причину шума, так ее встревожившего. Стоя задними лапами на кресле, передними он оперся о подоконник и наблюдал за ледяными горошинами, стучавшими по оконному стеклу.
– Град! – простонал Квиллер. – Только этого на праздник и недоставало!
Коко прекратил свои наблюдения и выгнал Юм-Юм из кровати.
Град заковал город в лед, но к одиннадцати часам природа устыдилась, и показалось солнце. Хламтаун засверкал, как драгоценный камень. Здания превратились в хрустальные дворцы. На водосточных трубах, указателях и светофорах поблескивало ледяное серебро, и даже мусорные баки радовали глаз. Это было единственное доброе дело природы за всю зиму.
К полудню на Цвингер-стрит стали появляться покупатели. На фонарях парили ангелы, певцы распевали рождественские песнопения, а Бен Николас, нацепив праздничную бороду и штаны Санта-Клауса, собрал зрителей перед своим магазином.
