5
0Алина завизжала, выставляя вперед руки — и почувствовала, что ее словно прошивает молния, и вырывается из ладоней волна огня, небольшая, но мощная, спалившая и невидши, и инсектоидов за ними.
Она отшатнулась и попала прямо в руки Макса. Ее затрясло от слабости.
— Не ранена? — спросил он жестко. В глазах у него не было даже удивления — не было времени удивляться.
Она отрицательно мотнула головой.
— Хорошо. Хорошо. Еще огонь сможешь?
Алина кивнула.
— Иди вперед. Твоя цель — тха-охонги, Алина. Хорошо? Щит ослабел, если хоть один нас достанет, то защита лопнет.
Она вцепилась в его плечо, — но Чет уже почти вплотную бился к ним и не было времени на слабость.
И она пошла вперед. По бокам от нее двигались мужчины, ужимаясь под куполом, который был теперь не больше трех метров в диаметре. А она шла в центре — направляя новообретенное пламя на гигантов, перемежая его с тленом от Тротта, когда он брал ее твердой рукой за руку. Щит от вливания ее силы расширялся тоже — и вновь сокращался.
Тротт становился все бледнее, глаза вваливались, под ними пролегли черные тени. Сколько пройдет до момента, когда и он ослабнет настолько, что Жрецу придется применить свою силу? А применив ее — сможет ли он отбиться от тени, которая напала на них, когда они летели на стрекозе?
Ей казалось, что она не сможет сделать больше ни шагу — когда со всех сторон вдруг потянуло холодом. А от Тротта полыхнуло радостной тьмой: к нему, заставляя замертво падать и тха-охонгов, и невидши, и стрекоз, и людей, понеслось с десяток полупрозрачных змеептиц, таких же, каких Алина видела в Долине Источника.
Они сновали от врага ко врагу, они расчищали путь беглецам, и бог в теле Тротта хохотал счастливым мальчишечьим смехом. Но змеептицы становились все прозрачнее, и, пока не рассеялись окончательно, рванули к Максу и всосались в его тело, сделав его на мгновение темной бездной, очерченной человеческим контуром.
Алина схватила его за руку, затрясла. Ее прошило паникой — а вдруг она потеряет его прямо сейчас, в этот самый момент, и он навсегда станет принадлежать богу?
Темный контур гас. Тротт повернул к ней лицо. Глаза его медленно принимали зеленый оттенок, но от него тянуло стылым холодом. И Алина будто слышала стук его сердца, такой замедленный, какого не могло быть у здорового человека.
— Все хорошо, — сипло сказал он, все прочитав в ее взгляде. — Я еще жив, Алина.
Она отвернулась, чтобы он не увидел блеснувших в глазах слез. И ощутила, как он притянул ее к себе, судорожно прижав к груди.
— Смотрите, — позвал Чет.
Алина отстранилась и повернулась. Со всех сторон все еще летели стрекозы — но они были еще далеко. А километрах в трех от них таяла в воздухе огненная надпись «Сюда» со стрелкой вниз.
— Почерк Деда, — проговорил Тротт.
