Но когда она подошла к изолятору и осторожно заглянула в дверь, то увидела, что жена смотрителя сидит на кровати, прихлебывает жидкую кашу и болтает с одним из воинов Китаму. Она не стала их беспокоить и пошла в кухню. Там она зачерпнула пару ложек угали — это был ее завтрак — и пошла к выходу.
Анна быстро шла по деревне, направляясь прямиком к хижине Зании, и на ходу формулировала вопросы, которые хотела ему задать. Случались ли у него подобные чудеса? Есть ли у него другие лекарства? Подойдя к его дому, она увидела, что африканец сидит у костра, как будто поджидая ее.
Анна сделала шаг назад. Ей тут же захотелось развернуться и убежать. Но, зная о том, что за ней наблюдают, она решила хотя бы поздороваться.
— Доброе утро, доктор безопасности, — начала она. — Это я, белая женщина из дома Кики.
Целую минуту Зания не отвечал, но наконец поднял глаза. Он вроде бы смотрел на стоящую перед ним женщину, но в его взгляде не мелькнуло и тени узнавания.
Анна сделала еще шаг назад и споткнулась о ветку. Этот звук дошел до сознания Зании, и он прокричал что-то на странном языке. Хотя глаза его по-прежнему ничего не видели, резкие и сердитые слова явно предназначались чужаку. У Анны сердце ушло в пятки, она развернулась и бросилась прочь.
Задыхаясь от быстрого бега, она мчалась по деревне. Люди молча смотрели на нее — не угрожающе, но пугающе безразлично. Словно, если бы она упала и ушиблась или ее стали бы рвать на часта дикие звери, африканцы и не подумали бы вмешаться.
В дезинфекционном помещении было полно пара и очень шумно: шипела закипающая вода, трещали в печи дрова, гудели приглушенные голоса.
— Пусть прокипит десять минут, — обратилась Анна к нескольким женщинам, которые пришли с воинами Китаму. Она указала на песочные часы для варки яиц, стоящие на антикварном журнальном столике. — Каждый раз, когда сверяетесь с ними, поднимайте на уровень глаз, тогда вы не ошибетесь.
Женщины закивали, но Анна не была уверена, что они поняли ее. Вытирая с лица пот, она развернулась, собираясь уйти, и увидела в дверях Стенли. Он стоял, заложив руки за спину, его глаза сияли триумфом.









