Королева дождя

Семья Керрингтонов в отъезде, добавила она: они взяли заслуженный отпуск и решили провести его на озере Танганьика.

Сердце Анны ушло в пятки, когда она услышала эти новости. Какое-то время она молчала, и шотландка спросила, на связи ли она. В конце концов Анне пришлось оставить сообщение для Сары и Майкла. Она назвала свои позывные и попросила передать, чтобы Керрингтоны связались с ней, как только вернутся. Затем она закончила сеанс связи. Она сидела не шевелясь, безучастно глядя на приемник. Внезапно к горлу подступила тошнота: она представила себе обладательницу голоса — ее замену — в радиорубке в Лангали.

Женщину, которая теперь уже обосновалась в маленькой хижине, жилище медсестры. И Майкл помогает ей освоиться, а Сара стала ей другом. Маленькая Кейт постоянно вызывает у нее улыбку.

Анна заставила себя отбросить эти мысли и попыталась связаться со штабом миссии в Додоме. Она оставила сообщение для епископа, откровенно рассказав о том, что совершила, и услышала неприкрытое изумление в голосе радиста, когда он записал ее слова.

— Это все? — недоверчиво спросил он.

— Да. Это все, — коротко ответила Анна.

Но она знала, что это еще не конец. Далеко не конец…

Она едва успела вернуться к работе, как Стенли позвал ее обратно к радио: епископ решительно желал говорить с Анной. Он радировал сам, чтобы его ярость попала в цель напрямую, без посредников. Он, похоже, не мог поверить в то, что ему сообщили. Он напомнил Анне, что ее назначили в конкретное место — в новую больницу в Джермантауне. Ее действия противоречат танзанийским законам, и она не должна рассчитывать на то, что миссия станет ее защищать. Он заявил, что немедленно пришлет кого-нибудь уладить ситуацию.

Анна попыталась объяснить свои действия, но епископ перебил ее, заявив, что она должна находиться именно там, куда ее направили.

Анна решила озвучить заранее отрепетированную фразу.

— Полагаю, если бы в таком положении оказался Иисус… — начала она.

— Сестра Мейсон, — перебил ее епископ, — вы моя сотрудница. Вы не Иисус.

Конец связи."

"Анна пересекла газон и двинулась вдоль цветочных клумб. Здесь было тихо; типичный для больницы шум — крики младенцев, болтовня персонала, стук кастрюль в кухне — уступил место более нежным, ласкающим ухо звукам.

Медососы, вися в воздухе и тихонько жужжа крошечными крыльями, пили нектар из головок цветов. Под ногами у нее хрустели веточки. Ящерицы, греющиеся на полуденном солнце, быстро убегали, шурша травой, как только Анна приближалась к ним. В этом месте, наполненном покоем и красотой, гневная тирада епископа словно таяла. Покрасневшее при разговоре лицо Анны снова приобрело нормальный цвет, сердцебиение стало ровным, и она теперь наслаждалась прогулкой.