Королева дождя

Анна схватила графин за тонкое хрустальное горлышко и поднесла его к губам. Она слегка откинула голову назад и стала нить. Напиток обжег горло очистительным огнем, прогоняя боль. Он побежал из уголков ее рта, оставляя влажные следы на шее. Как жаль, что тебя здесь нет!

Эта мысль неожиданно всплыла в ее мозгу — понятная, но расплывчатая. Она не знала, кого ей так хочется увидеть. Сару… Майкла… Иисуса… Кики… Кого-то еще.

Кого-то, кто заключил бы ее в крепкие, утешительные объятия. Кто прижал бы ее к себе и никогда не отпускал.

Был уже поздний вечер, когда Анна наконец освободилась и смогла подняться в свою спальню.

Ее пальцы дрожали от усталости, когда она расстегивала рубашку для сафари. Сбрасывая брюки, она заметила, что один карман оттопыривается. Сунула в него руку и наткнулась на что-то прохладное, липкое, влажное. Сверток с травой доктора безопасности. Она подошла к окну, собираясь выбросить заплесневелый подарок. Но как только она подняла оконную раму, в голове у нее внезапно возник образ, яркий и четкий: плесень на чашке Петри. Спасительная плесень… «А что, если доктор безопасности прав? — подумала она.  — Что, если он случайно обнаружил, как изготовить своего рода антибиотик?» Женщина в изоляторе умирает. Мужчина, который любит ее, убит горем. Что бы Анна ни делала, результат оставался нулевым. Так, может, стоит пробовать лекарство Зании?

Анна отмахнулась от этой мысля, но когда она легла на широкую кровать, мысль вернулась и принялась мучить ее. Она уже не могла избавиться от наваждения.

В тихой пустой кухне она потолкла траву доктора безопасности в ступке, потом хорошенько перемешала ее, так что получилась кашица, к которой она добавила немного ярко-розового сиропа с аспирином.

Она отметила, что особенно не задумывается, что и как делать: стоило ей только начать, и дальше все пошло само собой.

Смотритель все еще сидел у кровати жены и дремал. Он подскочил, увидев, что к нему приближается какая-то фигура: высокая стройная женщина в длинной белой ночной рубашке, босая, с рыжими волосами до плеч.

— Это вы! — удивленно воскликнул он, словно сначала решил, что ему явился дух.

Анна показала ему лекарство.

— Это от боли, — сказала она как можно более твердо.

 — Не для лечения.

Ндатала закашлялась, когда Анна влила микстуру ей в горло, чувствуя, как ее собственное горло сдавливает панический страх. Что она делает? Эта трава может быть ядовитой! Возможно, она взяла ее слишком много. Или неправильно ее приготовила.

Но теперь уже было поздно. Дело сделано. Анна вышла из комнаты. Она представила, как исхудавшее тело бьется в конвульсиях, а затем наступает предсмертная агония — всегда неизбежная, но на это раз более ужасная, чем обычно.