4
0
Когда очередной долгий день подходил к концу и последние амбулаторные больные медленно удалялись по саду, Анна направилась в изолятор, чтобы узнать, каково состояние Ндаталы, что она делала довольно часто. Входя в помещение, она боялась обнаружить, что ее пациентка умерла, увидеть, как смотритель сидит у постели, застыв в отчаянии, по-прежнему сжимая руку жены, из которой потихоньку уходит тепло жизни. Но каким-то образом больная держалась. Она лежала неподвижно, из ее уст вырывалось слабое дыхание. Анна стояла, глядя на нее, чувствуя на себе пристальный взгляд смотрителя.
— Как обстоят дела с получением разрешения на нашу работу здесь? — спросила она, отойдя от кровати. — Вы собирались поговорить с европейцем, который живет недалеко от Мурчанзы. С человеком, у которого есть возможность связаться с владельцем имения.
Смотритель протер глаза, затуманенные из-за недосыпания.
— Я сделал то, что обещал, — глухо и невыразительно ответил он. — Он согласился связаться с владельцем, живущим в Америке. Он передаст ему, что вы желаете арендовать этот дом.
— Этот европеец уже знает, что мы здесь? — уточнила Анна.
Какое-то время смотритель молчал. Когда же он наконец заговорил, его слова были понятными и откровенными.
— Моя жена очень больна. Ей нужна больница. Ей нужны вы. — И он беспомощно развел руками.
Анна кивнула. Она поняла, что на самом деле у африканца не было иного выхода: в противном случае он бы ни за что не уговорил ее остаться. Возможно, он даже не связывался с этим европейцем. Анна решила больше не задавать вопросов: похоже, ей лучше не знать на них ответы.
Прежде чем выйти из комнаты, она подошла к кровати и сосчитала пульс Ндаталы. Он был очень слабым. Не было никакого смысла измерять у нее кровяное давление: и так было ясно, что женщина уже на пороге смерти. Пришло время говорить открыто — выразить словами невыносимое."
"Она подошла к смотрителю. Анна видела, как он сжался, догадываясь, что будет дальше. Прежде чем заговорить, она тщательно составила фразы в уме, используя африканские выражения, которые столько раз слышала от Стенли.
— Боюсь, надежды нет, — призналась она.
Пробормотав эти слова, Анна развернулась и выскочила из комнаты. Слезы катились у нее из глаз, когда она бежала по коридору, ничего не видя перед собой. В конце коридора находился кабинет Кики. Достав из кармана ключ, Анна отперла дверь и скользнула внутрь.
Она немедленно почувствовала себя так, будто оказалась в надежном убежище. Поскольку здесь ничего не трогали, воздух все еще пах старой кожей и духами. Фотографии все еще толпились на столе. Там же стоял коньяк.
