Почему права уже так долго отсутствующего владельца или требования миссии должны быть важнее их судеб? Но в глубине души все равно ворочался страх: разрешение, полученное от смотрителя-африканца, в глазах закона не стоило ровным счетом ничего. Ее могли обвинить в несанкционированном проникновении в чужое жилище или даже в воровстве. Перспектива очутиться в африканской тюрьме повергала ее в ужас. К тому же она не могла надеяться на поддержку миссии, если сознательно нарушит закон.
Но в результате размышлений она вернулась к тому же, с чего и начала, — к смелому решению рискнуть всем, не задумываясь о том, какую цену придется заплатить.
Анна посмотрела на Стенли и подумала, не беспокоят ли его те же самые мысли? Или он вспоминает жену, которая все еще ждет его в доме своей матери? Перспектива ее воссоединения со Стенли в Джермантауне стала теперь еще отдаленнее, чем раньше.
— А что же Юдифи? — спросила Анна.
Вопрос она задала в африканском стиле: вежливо и неопределенно, оставив возможность для любого ответа.
— Скажу вам честно, — начал он. — Когда африканец решает жениться, причин тому может быть много. Он может жениться по любви, как это бывает и у белых. А может и не по любви. — Он помолчал.
Анна прекрасно понимала: лучше его сейчас не торопить, и стала ждать, когда он продолжит разговор по собственному почину.
— Юдифи была женой моего младшего брата Дауди, — наконец заговорил Стенли. — У них родился ребенок, а затем Дауди умер от малярии.
Стенли замолчал. Анна кивнула. Она прекрасно понимала, в каком затруднительном положении он оказался: согласно местным обычаям он женился на Юдифи ради ребенка, которого больше нет в живых. Затем он обнаружил, что она не может родить ему детей. Нехристианин просто разжился бы коровами и купил бы себе вторую жену.









