Королева дождя

— Мы могли бы забрать ее в Джермантаун, — предложил Стенли. — Я видел на складе капельницы. И физраствор. По крайней мере, мы могли бы справиться с обезвоживанием организма.

— Она слишком плоха, ее нельзя перевозить, — возразила Анна.

Как только эти слова сорвались с ее губ, ей в голову пришла одна идея. Она повернулась к Стенли — он уже заглянул через дверной проем внутрь дома, увидел помещения. Большие резервуары с водой. Широкие окна, затянутые противомоскитной сеткой.

В течение последующих нескольких минут никто не произнес ни слова. Тишину подчеркивало хриплое дыхание лежащей на шезлонге женщины.

— Мы могли бы устроить в особняке временную больницу, — неожиданно предложила Анна. Она сказала явную нелепость, но никто не засмеялся. — Мы можем убрать вещи Кики в безопасное место. Когда у нас появится другое помещение для больницы, мы вернем все на место, как и было.

Как только до смотрителя дошел смысл предложения Анны, он замер с открытым ртом. Какое-то время его явно разрывало на части, но, посмотрев на жену, он принял решение.

— Это возможно, — сказал он Анне.

 — Я могу все устроить. — И он стал объяснять, как сможет спросить разрешения у человека, перед которым несет ответственность, — через европейца, проживающего в городке Мурчанза. Он не мог сказать наверняка, сколько времени уйдет на то, чтобы передать просьбу теперешнему владельцу имения, но настаивал на том, чтобы Анна немедленно приступила к осуществлению своего плана.

— Только вы должны мне кое-что пообещать, — добавил он. — Моя жена будет первой больной, которую вы положите в эту больницу.

Анна согласилась: ее тронуло то, что страдание исказило лицо мужчины, когда он посмотрел на свою жену.

Она сожалела, что не может утешить его, и сочла нужным предупредить как можно тактичнее, что женщина, возможно, все равно умрет, несмотря на все старания Анны.

— Но сейчас, на моих глазах, — заметил смотритель, беспомощно разведя руками, — разве она уже не умирает?"

"На обратном пути в Джермантаун — следовало сообщить людям, что планы поменялись, и забрать хранящиеся там оборудование и лекарства, — Анна была напряжена и бездумно смотрела на дорогу.

Ее снедали противоречивые мысли. «Просто абсурдно, — уверяла она себя, — даже думать о том, чтобы провернуть подобное дело без какой-либо посторонней помощи». В миссии ею недовольны. Она представила себе лицо епископа и его глаза, в которых плескался гнев… Но затем она вспомнила о больных, и в том числе о детях, которые умирали только потому, что не было такого места, где бы их можно было спокойно покормить грудью, где было чисто и где мать находилась под постоянным медицинским наблюдением.