11
0Я знал, что у нее есть собственная кредитная карта, и попробовал связаться с банком-эмитентом и выяснить, пользовались ли ею в последнее время, но со мной даже разговаривать не стали. Чтобы раздобыть эту информацию, мне пришлось бы кого-то нанять. Самостоятельно найти ключ к разгадке я не мог.
Обескураженный, я потащился наверх и бросился на диван, не потрудившись включить лампу. Дневной свет угасал, небо становилось серым.
Где, черт возьми, она пряталась?
В порыве гнева я схватил ближайший предмет и запустил им в стену. Он разбился, разметав по комнате осколки стекла. Я встал, внутри кипела тревога и злость. Я прошелся по комнате, под подошвами хрустело стекло. Я взял бутылку виски, открутил крышку и выпил прямо из горла. Вот почему я не впускал в свою жизнь эмоции. Они могли больно ударить, когда ты меньше всего этого ждал. Моим родителям никогда не было до меня дела, и я научился полагаться на себя. С Кэтрин я потерял бдительность, и эта сучка меня надула. Ей захотелось уйти? Что ж, в добрый путь. Пусть катится на все четыре стороны. Когда она, наконец, попросит свои вещи, я отправлю их вместе с документами о разводе.
Я замер, не донеся бутылку до рта. Отчаяние, которое весь день назревало внутри, охватило меня. Я сел и забыл про бутылку.
Она не была стервой, и я не хотел, чтобы она уходила. Я хотел, чтобы она была здесь. Со мной. Я хотел слышать ее тихий голос, задающий мне вопросы. Ее дразнящий смех. Хотел, чтобы она посмотрела на меня, изогнула бровь и прошептала: «Отвали, Ванрайан». Я хотел делиться с ней идеями и слышать ее похвалу. Я вздохнул, и в пустой комнате мой вздох прозвучал тихо и печально. Мне хотелось проснуться рядом с ней и почувствовать, как меня окутывает ее тепло, как она обнимает и оживляет мое мертвое сердце.
Я вспомнил нашу ссору пару недель назад. То, как она пыталась меня убедить, что любовь – это не так уж и страшно. Неужели она испытывала ко мне чувства? Возможно ли это? Я не придал значения ее словам, посчитав их излишне драматичными; слишком много грусти было в ее глазах и слишком много усталости в голосе, когда она призналась, что устала лгать, устала от давящего чувства вины. Я подчеркнул, что мы никому не вредим. У Грэма появился отменный сотрудник, Пенни жила в замечательном интернате, Кэтрин, когда все закончится, продолжит жить уже совсем другой, лучшей жизнью, ну а я продолжу жить своей. Никто никому не помешает, никто не пострадает.
Как же я ошибался! Ведь страдали и она, и я.
Я хотел, чтобы моя жена вернулась, но не знал, как этого достичь.
* * *"
"Я часами расхаживал и размышлял, не выпуская из рук бутылку виски. Когда около двух часов ночи у меня заурчало в животе, я понял, что давно ничего не ел. Я распахнул дверцу холодильника и схватил контейнер с остатками спагетти.
