Константа

Я перевела взгляд от нее на Данку, заступившую дорогу только было двинувшемуся к нам парню. Остановившемуся, зло посмотревшему на нее и выцедившему сквозь зубы:

— Слушай, шкура, я КМС по муай-тай и я тебя сейчас прямо здесь положу вместе с этой вот…

— Ложи. — Одобрительно кивнула Шеметова, предупреждающе улыбаясь и почти ласково произнесла, — потом, как только я приду в сознание, то напишу заявление и тебя в течение трех-четырех дней найдут, ибо никто не отменял камеры на подъезде и поиск по алгоритму нейросетей. Всю требуемую инфу можно собрать в течение семидесяти двух часов, даже если ты уже в Зимбабве к тому моменту будешь.

Но у тебя таких связей явно нет, так что тебя найдут в течение суток. Твои двери СОБР выломит и случайно сломает пару костей в ходе задержания, но ты это ни в жизнь не докажешь. Тебя увезут в кутузку, потом произойдет состыковка моей заявы и после того, как я подтвержу на опознании, что да, это ты, у тебя стартанет СИЗО и судебные сессии, а на этапе ты подохнешь. Может, прямо между судебными заседаниями, не могу предположить, как быстро я остыну, поэтому не исключено, что будешь ехать в «стакане» на очередное заседание, да не доедешь, заточкой между прутьями прервут путешествие… Или нет, это устаревшая методика. Вот, например, случайно попадет рицин в твою баланду и у спортсмена меньше чем через недельку со страшными мучениями ливер сдастся, и никто никогда не узнает, от чего именно ты умер, потому что экспертизу особого порядка надо заказывать. И делать это на основе того, что уверен, что патологию вызвал провоцирующий фактор, и имеешь основания требовать токсикологическую экспертизу. Я тебе проспойлерю и скажу, что ни один из твоего окружения не догадается требовать спецэкспертизу, а если и догадается, то полномочий и доказательной базы не будет иметь, чтобы его заяву утвердили. Отписки будут идти в стиле, ну, печеночная недостаточность, ну, бывает… Есть еще сценарии с инфарктами, инсультами и другими острыми состояниями, что выбираешь, мальчик?

Говорила спокойно, твердо, уверенно. Ее интонации с обломками иронии и крошащегося самоконтроля могли спровоцировать, но не провоцировали, потому что она не лгала. То выражение ее глаз, спокойный и открытый взгляд, бархат почти шепота, прямо заявляли, что она не блефует.

Даже мне не по себе стало. И это вызвало вполне закономерную реакцию:

— Ты кто такая? — скривившись, почти оскалившись, глядя на нее, все так же титанически спокойную.

— Это надо спрашивать прежде чем угрозы двигать, крутой мужик. — С отрешенным безразличием.

Она обозначила, что произойдет, если он сейчас руку поднимет. Не угрожала, не провоцировала. Просто стояла перед ним, просто глядя в глаза, просто готовая к тому, что ударит. Просто.