Константа

Открыла магазин этот, поначалу интересно было, занималась. Тут Андрей с восклицаниями, что, мол, ты же замужем, вот и сиди за мужем, вот тебе светские тусовки-салоны-курорты, ты взамен обхаживай всего такого любящего меня, мы же семья и вообще я мужик-мужик, как сказал, так и будет. Это сейчас звучит глупо, а на самом деле в уши вкручивать он действительно умеет, как и вести себя нормально, если ему припрет, говорю же, не дурак… не совсем. Да и мне магазин этот вскоре опостылел, ну, не мое это, я обратно хочу, на ту работу, но меня туда уже не возьмут, птичка улетела, место сгорело, и вообще… — Данка поджала губы, с досадой глядя в стол, а в глазах такая тоска по былому, что сердце екнуло, напомнив мне, как периодически меня посещают скверные мысли, которые я с трудом отгоняю.

— Почему ты с ним не разведешься? — вновь спросила я, но уже иной интонацией, ибо уже иначе думала о постановочном похищении с поревом.

Данка прицокнула языком и почему-то с весельем посмотрела на меня. Я вопросительно приподняла бровь, но, сообразив, что лезу не в свое дело, торопливо сделала непроницаемое лицо. Шеметова фыркнула.

— Да если бы все так просто было… — негромко пробормотала она, вставая со стула. — Пошли покурим?

И выложила на край стола мобильный из блейзера. Скупой, ничего не значащий жест, когда она откидывала ногтем большого пальца картонную крышку пачки сигарет, проверяя количество пуль никотина.

Я рассмеялась. Тихо, спуская ноги на прохладный паркет и под несколько замешкавшимся взглядом Шеметовой, выложила на стол свой телефон.

— Условка не за хулиганку и прочую лайт дребедень, да? — невесело улыбнулась она, глядя на мой мобильный, пока я, ухмыльнувшись и кивнув, потягиваясь, разминая затекшие мышцы, направлялась прочь из кухни.

Но поговорить мы не успели. Молча курили на балконе моего четвертого этажа, наблюдая за пьяной трагедией разворачивающейся перед моим подъездом.

Молодой человек, сильно поджарый и сильно навеселе, удерживал рыпающуюся в его объятиях, плачущую девчонку своего возраста. Красочно на быдлоганском вещал о своей любви, то бишь зло, с матами и эмоционально, подавляя ее попытки вырваться и скрыться в ночи. А потом она взяла и сказала, что она его не любит и отказывается выходить за него замуж. А он взял и ударил ее. Схватив за волосы и как-то ловко и высоко подкинув колено, впечатал в него ее лицо.