Константа

 — Мягкое краткое ведение подбородком в сторону меня, не знающей куда деть руки и сцепившей их на скрещенных коленях, чтобы скрыть внутренний мандраж, тремором трогающий кончики пальцев, мысленно вознося благодарность Будде, потому что оба на меня не смотрели. — Касательно самого вопроса, не обессудьте, но буду краток, у меня нет ни сил ни желания на долгие пространственные диалоги, а ответственный за тонны воды при переговорах, сейчас находится на похоронах, которые вынужден пропускать я. Потому: Игорь Александрович, я решительно не понимаю причины такого лимита в перемещениях моих людей.

Снимать с самолета, накладывать запрет на выезд в общей системе и заморозку на счета, — я потрясенно смотрела на внешне абсолютно невозмутимого Анохина, — с витиеватыми обоснованиями в виде подозрительных транзакций и…

— Твои люди, Анохин, — возвращая ему вежливость в улыбке мягко перебил Игорь Александрович, — разнесли по твоему приказу Мстиславского, с которым вы при продаже холдинга договорились пятьдесят на пятьдесят, минуя местные органы управления и тех, кто должен быть в курсе реальной цены этой сделки.

Меня не интересует, что именно вы не поделили, меня интересует то, что твои люди слили в ОБЭП доказательную базу минимум по восьми статьям анонимно, но при этом сделав информацию публичной, а что это влечет, я думаю, мы оба понимаем. И еще десятки людей, вынужденные работать по регламенту в таких случаях. Но этого тебе было мало, поэтому Мстиславского еще и пришибли нанесением ножевого Мазуру, и тут такая грызня началась. — Выудил их верхнего ящика стола прозрачную пепельницу, одновременно с Костей извлекая из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Щелчок зажигалок почти одновременно у обоих и взгляд глаза в глаза друг другу тоже обманчиво спокойный. Игорь Александрович, выдохнув дым в сторону, строгой, тяжёлой интонацией резанул приподнявшего уголок губ и кивнувшего ему Костю. Вернее, попытался, — мне кажется, что глядя на красивый антураж, ты начал забывать реальное положение вещей, — Игорь Александрович сглотнул, стряхивая пепел и явно подавляя совсем иные слова при взгляде на спокойного Костю. Голос его стал тяжелее, жестче, и с той исключительной категории требовательной нотой, что слышится только у людей в особых погонах, оповестил, — так я тебе напомню: я — закон, а ты бандос, Рика. Так было всегда и будет. И, помнится мне, когда тебе сказали, как ты будешь жить и что ты будешь делать, ты согласился. Так что это сейчас за истерики, Константин Юрьевич? Корочки карман не оттягивают? Может, извлечь, раз ты их не чувствуешь?

Натяжение поводка. Есть такой вид поводков как удавка.