Константа

Наблюдая это, не удержавшись от секундной слабости спровоцированной инстинктом самосохранения, сейчас кувалдой ударившего по выведенной и пока придерживаемой позиции Витали, он с тщательно затертой тенью отчаяния, выдохнул:

— Слушай, Анохин, я тебе отвечаю, что не знаю где Мазур. Я тут вообще не причем и…

— Я предлагаю обмен, Виталь. — Прервал Костя, вновь сделав затяжку и отворачивая голову, урезая ему ощущение нахождения с диким зверем, голодным, но не показывающим. Таким обманчиво спокойным. — Ты сообщаешь мне, где ты с подельниками спрятал моего брата на которого вы вешаете свои шакальи поступки, а я убиваю тебя сейчас, сам, и не так, как хотел бы и как хотят вон те солидарные со мной люди.

 — Кивок в сторону некстати громогласно рассмеявшихся мужчин. Некстати потому, что у Витали вдоль позвоночника прошелся холодок.

— Я не знаю, где твой прихвостень убивший моего отца, блядь! — рявкнул Виталя, и, прикрыв глаза, задержал дыхание.

Затяжные секунды в тишине, травящейся роком неизбежности. Костя отбросил планшет на консоль, расслабленнее усаживаясь на сидении и задумчиво глядя в лобовое, равнодушно оповестил:

— Ты не беспокойся, все пройдет честно.

Отслеживать тебя будут старым дедовским способом, не пользуясь передовыми технологиями. — Стряхивание почти докуренной сигареты за стекло и взгляд светло-карих глаз за распадающимся танцем пепла. — Чип только лишь на случай, чтобы госпожа удача снова не улыбнулась тебе. Сам ведь понимаешь, я и эти люди лимитированы по таймингу и на игры в охотники-добыча времени всего до рассвета. Так что мой тебе совет: если хочешь в ад десантироваться быстро и без мучений — не попадись мне до того, как солнце соберется вставать.  — Дымчатый след выдоха никотина Кости тает за окном, снедаемый его взглядом, насыщающимся тенями царящей ночи, — вон там лес. — И, не глядя, переброс на бедро Витали ключей от наручников. — У тебя форы полчаса.

— Ты окончательно крышей поехал? — Стиснув зубы, Виталя прищурено смотрел в затылок молчавшего Кости с ненавистью в смеси с азартом от того, что шанс спастись, хоть и призрачный, но есть, а это всегда значимо для человека, посчитавшего себя обреченным.

Виталя тяжело глядя в подголовник впереди себя, двигался так, чтобы ключи с бедра упали рядом с ним на сидение, и, повернувшись и склонившись, он сумел бы взять их пальцами. Горячими от кипящего внутри адреналина, подстегивающего и смазывающего точность движения пальцев, когда он, уперевшись предплечьями в сидение, изогнул правую кисть и вслепую навершием ключа находил скважину в замке наручников.