Константа

Когда ключ попал в скважину и с едва слышным щелчком тиски металла ослабились на отекших от хвата и уже онемевших кистях, Виталя с усмешкой разминая отекшие кисти, мстительно осведомился, — ты вообще уверен, что Мазур жив?

Костя прикрыл глаза, в которых вспыхнуло именно то, что почти разрубило тонкую пелену рациональности, сдерживающую его от уже полного, уже абсолютно безвозвратного безумия и без того сороковой день травящего стылую кровь.

Повернул голову в профиль и улыбнулся на секунду."

"Совсем хищно. И вот там было все — и токсин, против которого антидота нет, и озверелость в жидком золоте глаз и расслабленно приподнятых уголках губ.

Кто-то открыл дверь рядом припаркованного автомобиля и перламутровый лунный блик, скользнувший по стеклу распахнутой двери, словно бы запутался в золоте глаз, словно бы пленился им и подсветил то, от чего невольно оторопь берет. Что-то сходное ощущаешь, когда наблюдаешь, как светятся глаза у животных в полумраке.

Последняя затяжка, выдох в салон и спокойно, отрешенно:

— Разумеется. Твои шакалы его не тронут пока меня официально не выпустят из изолятора, убедившись, что к смерти Тисы я не имею никакого отношения.

Как только меня выпустят, то Мазура убьют и повесят это на меня. Таков был ваш глупый план, верно?

Тисарев хмыкнул, не ответил, и с отзвуком безумного смеха в шепоте произнес:

— Даже у животных, на которых охотятся, есть когти и клыки.

— Не у всех. — Прикус губы и снова прикрытые глаза.

— И тебе так интересно? — Виталя фыркнул недоверчиво.

Тьма сгустилась в салоне. В крови. И разумах.

— На тебе белый клык.

 — Костя извлек нож Зелимхана, оставленный в отсеке автомобильной двери и подал его Витале. Замершему с ножом, подавшись вперед и оценивающе глядящему на подголовник впереди себя, ведь там незащищенная шея и она рядом. — А тебе так интересно? — тихий ироничный вопрос Анохина в тишину ночи. — Тебе ни уехать, ни выйти не дадут. — И когда Костя услышал щелчок открываемой задней двери, то прощальным предупреждением в последнем едва слышном наставлении, сказал, — беги.

Виталя, скрипнув зубами, рванул в дверь.

Еще быстрее сквозь сгущающуюся тишину ночного храма леса, подгоняемый адреналином в крови и призрачной возможностью уйти от шести охотников, жаждущих его крови больше месяца.

Охотников, застывших в ожидании слова Кости, расслабленно оперевшегося о капот внедорожника и задумчиво глядящего в искры звезд в чернильном летнем небе.

— Константин Юрьевич?.. — позвал один из мужчин, поднимая взгляд от экрана своего телефона, когда истекли заявленные Костей тридцать минут.

— Нож.