2
0
Водитель двинул рычаг, переключил скорость, и тяжелый «Урал» покатил к складам.
Замки с ворот уже были сняты и полковник Иваницкий вместе с экспедитором распахнули широченные створки. Автомобиль по эстакаде медленно стал съезжать в черное чрево подземных складов. Минуты три-четыре машина ехала, не останавливаясь, затем на площадке развернулась и стала сдавать задом. В складах уже горел свет, тускло освещая многочисленные цистерны. Невысокий потолок склада поддерживали бетонные колонны. Они стояли так часто, что казалось, находишься в лесу.
Водитель и экспедитор, приехавшие на «Урале», надели на руки промасленные рукавицы и принялись за дело.
– А что Борщева сегодня нет? – поинтересовался экспедитор.
– Зачем он тебе?
– Я ему немного денег должен.
– Так отдай мне, – предложил полковник Иваницкий.
– Нет, дорогой мой, у кого брал, тому и отдам, только так.
– Я могу передать.
– Нет, у меня железное правило: женам, мужьям, друзьям деньги не отдавать. Я предпочитаю возвращать взятое тому, у кого взял.
– Ясно, – бросил Иваницкий. – А хоть много ты Борщеву должен?
– Для кого много, а для кого мало, – уклончиво ответил экспедитор и подмигнул водителю.
Загремела крышка люка, и полковник махнул рукой. Заработал насос, шланг вздрогнул, ожил, напрягся и на счетчике принялись выскакивать цифры.
Иваницкий посмотрел на часы. Он знал, вся операция по перекачке технического спирта в цистерну «Урала» займет двадцать восемь минут. Курить, естественно, никто не рисковал – дураков нет, хотя всем и хотелось.
– Ты смотри, как в такси щелкает, – кивнул экспедитор, указывая на окошечко счетчика.
– Ты хоть знаешь сколько здесь выскакивает? – поинтересовался полковник Иваницкий.
– А это, полковник, кому как. Мне с этого обламывается не так уж и много. А вот тебе, небось, побольше.
– Каждому свое.
– А вот ему совсем мало.
– Мне хватает, – благодушно улыбнулся водитель, – и на баб, и на выпивку, и на все прочее. Я хоть и вожу этот спирт, – хмыкнул водитель, – но водку никогда не пью.
– А что же ты пьешь? – поинтересовался Иваницкий.
– Раньше пил, а теперь знаю из чего она иногда делается. Да и мужики жалуются, что после этой водки конец болтается, как плетка, что хочешь с ним делай. А конец – не машина, домкратом не поднимешь.
– Знаю.
– Так вот, полковник, после этой водки хоть в рот конец суй, хоть в нос, он как висел, так и висит. Травите, полковник, русский народ.
– А ты, Гриша, не, травишь что ли? Ты же спирт возишь.
– Мне от этого своя выгода.
– И какая же?
Этот разговор происходил всегда, он был словно бы ритуалом, все к нему привыкли. Все знали, что скажет Гриша. Гриша и сказал ожидаемое.
– Мне чего хорошо… У мужиков нестоячка, бабы голодные, буквально лезут под меня.
