2
0С утра он даже казался выше ростом и мало чем напоминал вчерашнего уставшего от жизни мужчину. Вода, мыло, зубная паста и таблетка аспирина сделали свое дело, внесли в жизнь Борщева свежую струю.
Из ванной комнаты попахивало дезодорантом.
Борщев несколько раз взмахнул руками, присел, разминая затекшие за ночь конечности.
– Ну как тебе моя новая игрушка? – поинтересовался подполковник, подходя к радиотелефону.
Он купил его на прошлой неделе и собственноручно установил дома. Телефон был одним из самых дорогих, с большим радиусом действия. В паспорте значилось, что имея в кармане или в машине трубку, можно связаться с подставкой, оставленной в доме, на расстоянии в тридцать километров.
А больше Борщеву и не требовалось. На окраину Москвы забираться он не собирался, а для центра столицы этого было вполне достаточно.
– Не знаю. С кем мне было проверять?
– А где трубка? – грозно спросил Борщев, нажимая кнопку на пульте, которая связывала подставку и телефонную трубку.
Тут же возле самой головы мулатки раздался звук, похожий на чириканье воробья.
– Ага, вот и она, – промолвил Борщев, беря миниатюрную трубку в свою большую лапищу. – Вот так, дорогая, связь работает. Так что поговорить мы с тобой сегодня сумеем, если, конечно, я не выберусь за город."
"Анжелика уже привыкла к тому, что Борщев приезжает в неприглядной дешевой одежде, а затем с утра переодевается, облачается в дорогой костюм, а если прохладно, то накидывает шикарное кашемировое пальто.
Все дело портили только ботинки. Конечно, и они были дорогими, но уж очень безвкусными. Как любила для себя определять Анжелика – отдавали цыганщиной. Тонкая, хорошо выделанная кожа, но лакированная, с зеркальным блеском. Белая рубашка, дорогой костюм с металлическими пуговицами, галстук. Борщев стоял перед зеркалом и вертел головой, любуясь своим отражением.
Уже прошло то время, когда самой любимой для него одеждой была военная форма.
Теперь он ее ненавидел. На день сегодняшний Борщеву нравились дорогие гражданские вещи. Он вынул из кармана трубку радиотелефона и приложил к уху.
«Новый русский», – пронеслось у него в голове.
Именно так, по мнению подполковника Борщева, и должен выглядеть человек новой России: скучающий взгляд, трубочка с антенной возле уха, расстегнутое пальто, из разреза которого поблескивают пуговицы пиджака, непременно блестящие, как начищенные хромовые сапоги-ботинки.
Из платяного шкафа Борщев достал кожаный кейс-атташе. Отбросил крышку, аккуратно упаковал туда что-то прямоугольное, завернутое в газету. В специальную ячейку устроил трубку радиотелефона и захлопнув замочки, провернул колесики, сбивая набранный ранее код.
– Когда вернетесь, Валентин Витальевич? – поинтересовалась мулатка.
