Комбат не ждет награды

 – Эти долго будут стоять. Если воду подливать – месяц продержатся.

Комбат и Бахрушин переглянулись. Розы на кладбище? Обычно туда привозят гвоздики, каллы, тюльпаны.

Борис Рублев поднес цветок к носу и ощутил тот же самый запах, который сегодня уже чувствовал в лифте. Цветок пах дурманяще.

«Да, смерть пахнет цветами», – не к месту подумал Комбат.

– Я знаю что вам надо, – наконец-то догадалась цветочница, поняв, что мужчины в полной растерянности и нужно дать им понять, что она-то наверняка знает, какие цветы им нужны. – Это лилии, – она вытащила из-под столика пластиковое ведро, в котором стояли белые цветы.

– Лилии? – недоверчиво сощурился Комбат, осторожно беря в свою сильную руку один цветок. – Они же вроде бы на воде растут, а эти?

– То кувшинки, – возразила ему цветочница, – они на воде растут. А лилия – это божий цветок, на земле, как и другие произрастает. Вы разве не знаете? Когда ангел пришел сказать Марии, что она беременна Христом – в руках, лилию держал.

Комбат слышал об этом впервые, а Бахрушин, немного злясь, проговорил:

– Мы тут не лекции пришли слушать. Нам цветы надо, – и принялся выбирать лилии."

"Теперь ему уже было все равно какие цветы он купит, у него в голове уже зрел план.

– Так много? – удивилась цветочница, когда Бахрушин отобрал шестнадцать цветов, оставив в ведре лишь четыре штуки.

– Покойников много, – ответил Бахрушин, чем привел девушку в замешательство.

Он разделил букеты на две части. Одну из них отдал Комбату и пошел вместе с ним к машине.

Шофер в это время объяснялся с инспектором ГАИ, который был в общем-то прав, говоря, что тут не только стоянка, но и остановка запрещена.

Леонид Васильевич отодвинул своего шофера в сторону и, глядя прямо в глаза инспектору ГАИ, холодно произнес:

– Ты что, лейтенант, не видишь, номера на машине военные?

– Вижу. Правила для всех одни.

– Вот когда будешь в военной автоинспекции служить, станешь мне указывать, – Бахрушин вытащил свое удостоверение и сунул его под нос гаишнику. – По делу тут стоим, понял?

Гаишник недовольно поморщился. Сколько раз за день ему приходилось выслушивать наглецов, грубиянов, которые показывали ему удостоверения, ссылались на свои связи, знакомства. И Бахрушин прочел это в глазах инспектора ГАИ. Того смущало сочетание – «по делу стоим» и охапки цветов в руках мужчин.

– Не виноват он, – кивнул полковник на шофера, – это я ему приказал здесь остановиться. А правила он знает.

– Можете ехать, – махнул рукой гаишник.

– Извини, лейтенант, – полковник вытер вспотевший лоб, – нервы у меня сдали, на похороны еду, друзей хороню.

– Что же ты мне сразу не сказал? – несколько обиженно произнес гаишник, глядя на шофера.