2
0
На хрен нам все это надо? Угомони его, а то мне придется этим заняться.
– Борщев в принципе ничего.
– Срать я хотел, что он ничего. На его место найдем сто человек. Он в этом деле ничего не решает, он ноль. Решаешь ты.
И тут Иваницкий понял, и холодок пробежал по его телу от самых пяток до корней волос. Он догадался по тону Гапона, что и он, начальник полигона, полковник Иваницкий, тоже в этом деле ноль и тоже ничего не решает.
Вбрасывать конец шланга в цистерну и вынимать, следить за выскакивающими цифрами может любой, даже солдат, который не прослужил еще и полгода. И если он сейчас пожалел новобранца, то его, полковника, не пожалеют, и он исчезнет, растворится, как кусок мяса в соляной кислоте, и не останется от него даже железных пуговиц с двуглавыми орлами.
И звездочки на его погонах растворятся в кислоте и исчезнут, улетят на небеса и будут светить там. И его не будет, как будто он и не родился.
– Ты меня понял? – послышался голос Гапона, уверенный и спокойный. – Ну вот и хорошо, – сказал Гапон в продолжение предыдущей фразы и послышались длинные гудки.
Иваницкий даже не успел ответить. Он тяжело задышал, так тяжело, словно бы пробежал пятикилометровый кросс во всей боевой выкладке с противогазом, с автоматом, с гранатами и прочей болтающейся дрянью.
Глава 13
Гапон знал своих людей, знал, что его задание они выполнят. Поэтому он мог представить себе как произойдет авария. Он любил в мыслях пробираться в будущее, а потом сравнивать реальный результат со своими догадками.
Супонев-Гапон прикрыл глаза и вообразил себе шоссе, мчащийся по нему «рафик» с проверяющими. В его мозгу картина предстала таким вот образом:
""…ни шофер «рафика», ни его пассажиры не обратили никакого внимания на замерший на обочине джип, в котором за рулем сидел парень в кожаной куртке, приложивший к уху то ли радиотелефон, то ли рацию.
– Они проехали, – коротко сказал парень, когда «рафик» с армейским номером миновал его машину.
– Понял, – прозвучал короткий ответ и рация замолкла.
Джип вырулил на полосу и пошел за «рафиком» на расстоянии около трехсот метров. Лес обступил шоссе с двух сторон. Старые ели двумя высокими стенами шли вдоль дороги. Полоса отвода густо заросла орешником, молодым ельником, поэтому лес вглубь не просматривался. Тут, в лесу, шоссе проходило по косогору.
С одной стороны выемка, с другой – глубокий кювет. Небольшая лесная дорога примыкала к полотну. По ней если и проезжало машины три – четыре в день, то хорошо. Поэтому о ней и не предупреждал ни один дорожный знак.
На поросшей травой лесной дороге стоял «КамАЗ» с кузовом-фурой. В кабине восседал наголо бритый мужчина с колючим взглядом. «КамАЗ» стоял так, что его не было видно с шоссе, пока не поравняешься с выходящей из лесу дорожкой.
