Ты для меня?

Тр*хнуть там первую попавшуюся девку, а потом вернуться к тебе, и расспросить, какого это? Знать, что должно произойти, но не иметь возможности повлиять на ситуацию? Думать, оставаясь связанной по рукам и ногам, отодрал он там кого-то или нет? Быть может, только тогда ты и поймешь, что чувствовал я, сегодня утром!

Странные у него понятия о свободных отношениях, однако. Или она понимает их иначе?

В воздухе раздался хлопок. Характерный звук пощечины, приправленный яростным шипением. А секунду спустя, тыльную сторону правой ладони, обожгло будто бы каленым железом! Судя по ошалевшему взгляду Давыдова, и алеющему отпечатку на щетинистой щеке…

Господи! Она снова его ударила! Опять!

В отличие от прошлого раза, Лера не побежала. Нет. Рвано дыша, приготовилась к ответному удару. В жизни за необдуманные поступки приходится платить. Зачастую, той же монетой. В глубине души надеялась, что Гера не сможет поднять на нее руку. Только ведь подобные вещи происходят импульсивно. От напряжения вибрировала, подобно натянутой струне. А физическая боль все не настигала.

— Представь себе, я знаю, что ты чувствовал! — Заорала, уже совершенно себя не контролируя. Если внутри нее и находился ранее какой-то сдерживающий механизм, в то самое мгновение, он канул в бездну. — Я ведь делю тебя с другими! Каждый. Божий. День. На протяжении десяти лет! Эта бесконечная агония стала нормой моей жизни. Повседневным состоянием. Тем не менее, я без нареканий согласилась на все твои условия. Почему? Потому что, ты никогда и ничего мне не обещал. Все так. Но, это же вовсе не значит, что…что…мыслям же не прикажешь, Герман!

Взяла себя в руки, не без труда:

— Судя по всему, таким образом, ты пытаешься нарушить условия наших договоренностей, и принудить меня, к соблюдению верности? Хорошо! Но, в одностороннем порядке, этого не будет, никогда. Либо мы единственные друг у друга, либо, перестаем жадничать, и учимся делиться. Без сцен ревности. Без истерик.

— Интересная постановка вопроса. Я подумаю.

— Думай, Герман. Думай! — Слегка приподнялась на носочках, с жадностью наблюдая за сменой эмоций на его лице. — Скажи, скольких ты пропустил через себя, за время командировки?

Зачем? Зачем! — Бился в истерике голос разума. — Ты же не вынесешь правды, дура!

В груди болезненно заныло. Точно с зажившей раны, отодрали корку, заставляя вновь кровоточить.

— Лера! — Предупреждающе.

— Нет! Я должна знать. С момента моего «да» у тебя кто-нибудь был?

Молчание девушка расценила по-своему. Медленно отстранилась, и отвернулась, не в силах более выносить его взгляд.

— Тогда, кто ты такой, чтобы мне указывать? — Истерически расхохоталась, из последних сил сдерживая слезы.