0
0Бред какой-то… Но мало ли обо мне бреда писали?
«Очередной трофей помолвленного чемпиона!»
А?
«Девушка Бекетова ответила на обвинения…»
Какая, мать его, девушка?! Открываю статью, а там интервью Алины, в котором она выставляет все так, будто у нас с ней отношения. И все бы ничего, да только мне какого-то черта приписали помолвку с другой… И эта другая — Сара!
Хмыкнув, захожу в сообщения. Если она проснулась, наверняка уже успела мне настрочить. Так и есть.
«Ты можешь объяснить, какого черта мое имя полощут в прессе?!»
«Понятия не имею. Наверное, вышло какое-то недоразумение».
«Недоразумение — твое второе имя, Сережа! Разве это не ты сказал, что я — твоя невеста?!»
«Оу»…
«Полюбуйся, что сделали твои фанатки!»
Следом прилетает фото. Над фасадом кофейни явно потрудились вандалы.
«Ты там? Я сейчас подъеду».
«Вот уж чего не надо — того не надо. Лучше вообще сюда дорогу забудь!»
Ага. Как же.
Быстро одеваюсь, запрыгиваю в тачку и мчу к кофейне. А у них там, как в кризисном штабе, кипит работа. Кто-то уже закрашивает надписи на стенах, кто-то пытается оттереть их со стеклянных, в пол, витрин…
— Хозяйка где? — торможу пробегающего мимо парня.
— Я там, где мне и положено быть. Вопрос, что здесь забыл ты!
Оборачиваюсь на голос. Сара стоит посреди зала, и только искры из глаз не сыплются.
— На два слова.
— Пошел ты к черту!
Окидываю демонстративным взглядом, пялящихся на нас гостей. Их немного, но и это шоу — абсолютно лишнее. Сара сжимает кулаки, прикрывает глаза. Ее шикарная грудь яростно вздымается. Прелесть!
— Пойдем. У тебя две минуты.
ГЛАВА 7
В какой момент моя жизнь покатилась к черту? Когда мама накануне вечером заявила, что приглядела отличную квартиру в моем же доме? Или все же когда мне в первый раз написал Бекетов? Я не знаю. Да и какая разница, если я несусь на всех парах к катастрофе? Ведь если дело прогорит, я один черт вернусь к маме под крылышко. Тогда какая разница, где она собирается гнездоваться?
А-а-а-а-а!
Хочется поорать. Серьезно. Как вчера на Бекетова. Очень помогает. Тем более что вот он, гад. Под рукой! Можно даже его побить. Но ведь это непедагогично. Что, если он решит, будто я и Даву воспитывала такими вот методами? Вдох-выдох.
— Ну, давай. Ори уж. Вижу, что хочется.
— Все беды от тебя, — разворачиваюсь, сжимая кулаки. — Вся моя жизнь псу под хвост!
И лучше бы я, конечно, орала, потому что где это видано — тридцатиоднолетней тетке реветь. А я реву! Слезы собираются на ресницах густыми солёными каплями и падают мне на грудь, губы, как у ребенка, кривятся, и сопли тоже, блин, как у ребенка! Из положительных моментов — только вытянувшаяся физиономия Бекетова. Похоже, не врут, когда говорят, что мужики как огня боятся бабских истерик.
