4
0Это невозможно! — боюсь поверить. Чтобы потом не было мучительно больно.
— Возможно. Я решу вопрос с браком, — обещает Хан. — Дай мне время?
— Нет. Ничего обещать не стану… Сколько нам ночей вместе провести осталось? Припомни…
— Не хочу считать. Не хочу думать. Только тебя себе хочу.
— Напрокат?
— Навсегда… — целует волосы. — Кошмаров сегодня не будет. Спи, маленькая.
— Ты будешь и мои сны охранять?
— Особенно, твои сны.
— Иногда ты бываешь очень милым, а иногда я ненавижу тебя так сильно, что пристрелить хочется.
— У тебя, небось, прицел фиговый, — говорит с вызовом.
— Не буду отрицать, давно не была на стрельбище. Папа в последнее время сильно сдал, и мне стало не до развлечений.
— Жаль Клима. Хороший был мужик. Хотя, будь он жив, я бы точно остался без яиц. За тебя он был готов на всё. Ты — его смысл жизни…
— Зачем ты поднимаешь эту тему? — спрашиваю со слезами.
— Родных терять тяжело. Всегда должен быть тот, с кем ты можешь поговорить о потере.
— С кем ты говоришь о смерти брата?
— С его женой. То есть, с вдовой, с его детьми. Они должны знать и помнить, кто был их отец. Мой брат Карим сам виноват в трагической гибели. Он пошёл против людей, которых лучше не злить.
— Прямо как я…
— Нет, маленькая. Ты своевременно попросила о помощи, не утаив ничего. Я вмешался и поставил на место ублюдков. А Карим… Карим завлёк меня в свои криминальные дела обманом. Это ему не помогло. Карима пристрелили, когда меня не было рядом… Он виноват, но я всё равно люблю его безмерно. И ты тоже любишь своего отца. Он всегда будет рядом, с тобой, в твоём сердце. Пока ты помнишь его…
— Пока помню? Да ты издеваешься! Как его можно забыть?! Он же повсюду, в каждом моём дне, в каждой мелочи. Даже в тебе…
— Ты можешь поплакать, если хочется.
— И окончательно расклеиться…"
"— Твои кошмары, — перебивает Темирхан. — Они об отце?
— Как ты узнал?!
— Сегодня ты звала его. Я не хотел подслушивать. Но ты была громкой и плакала, — снова проводит пальцем по щеке. — Ты можешь мне доверять, Ди. Сколько ещё раз нужно повторить это?
— Да, ты прав. Мне снился кошмар о папе. Он как-то рассказывал мне, что его во время взрыва в воронку откинуло и землёй засыпало.
— Было такое, — кивает Темирхан.
Он устраивает губы в изгибе шеи и плеча, ведёт ими нежно-нежно и одновременно горячо, вызывая приятные мурашки.
— Клим в чём-то перегнул палку с откровениями. Я так считаю. Тебе ни к чему знать о мужских делах. Об опасности и прочем. Теперь вот тебе кошмары снятся. Был бы Клим жив, я бы ему всё высказал, — грозит Хан и целует взасос мою шею.
— Эй, не смей ставить на мне засосы!
В ответ он лишь крепче прижимается алчным ртом.
— Чтобы знали, что ты мне принадлежишь! — грозит неизвестно кому, отстранившись, и добавляет.
