272
0
«Я не отступлю от своего слова и не войду снова в эту дверь!»
Однако, через некоторое время…
Блистательный и всемогущий император открыл окно и запрыгнул в комнату.
Он поднял с пола одеяло и накрыл им Чу Ваньнина. Услышав тяжелое, прерывистое дыхание, увидев, как дрожит свернувшееся калачиком в углу кровати тело, Мо Жань почувствовал, как уходит гнев, который последние годы был самым привычным чувством по отношению к этому человеку.
И пусть на языке привычно вертелось «так тебе и надо», но сердце все равно немного болело за него.
Поэтому Мо Жань сидел у кровати, следя за тем, чтобы он снова не сбросил одеяло, пока усталость наконец не сморила его.
Сон его не был спокойным. Чу Ваньнин ворочался с боку на бок, и Мо Жаню казалось, что сквозь сон он слышит, как тот тихо стонет.
Пребывая в туманной дреме, Мо Жань не мог сказать, который сейчас день или час. Он не помнил когда и как оказался на кровати и заключил дрожащего в лихорадке мужчину в свои объятия. Все еще погруженный в полусон, он прижал его к себе, стал нежно гладить по спине и голове, бормоча:
— Все будет хорошо... тише… боль уйдет.
Во сне Мо Жань опять словно вернулся во времена своей прошлой жизни, на гору Сышэн в пустой и мрачный Дворец Ушань. После смерти Чу Ваньнина не было никого, кого бы он мог обнять во сне.
Может дело было в их длительных интимных отношениях, а, может, он просто так привык ненавидеть его, что когда Чу Ваньнин ушел, пустота, оставшаяся вместо этих сильных чувств грозила поглотить его сердце, как пожирающие плоть муравьи. Но как бы сильно Мо Вэйюй того ни желал, ему было не вернуть Чу Ваньнина. Когда пламя ненависти совсем угасло и не осталось ничего, Тасянь-Цзюнь утратил желание жить.
Мо Жань обнимал Чу Ваньнина всю ночь. В тяжелом дурмане полусна он ясно сознавал, что переродился, но чувствовал себя так, словно все еще находится в прошлой жизни."
"Внезапно ему стало страшно открыть глаза. Мо Жань испугался, что когда наступит утро, он опять увидит холодную пустую подушку и продуваемые сквозняками занавески во Дворце Ушань. Что вновь потеряв его, он будет идти по жизни в полном одиночестве.
Мо Вэйюй был уверен, что ненавидит Чу Ваньнина, но, сейчас, заключив его тело в крепкие объятия, он чувствовал, как в уголках его глаз собирается предательская влага.
— Ваньнин, не болей…
Эта фраза сама сорвалась с его губ. Пребывая на грани сна и яви, он снова был Мо Вэйюем из прошлого и гладил волосы спящего в его объятиях мужчины. Он так устал, что не понимал, что сказал и как его назвал. Эти слова вырвались помимо его воли, и он не придал им особого значения.
