272
0
Он смутно припомнил, как вчера Мо Жань перевязывал ему раны и поил его лекарством. А потом всю ночь обнимал его, нежно гладил по волосам и спине и что-то шептал ему на ухо.
Чу Ваньнин был сбит с толку. Это должно быть сон, верно?
Кончики его ушей покраснели, став одним цветом с лепестком цветущей яблони, который он все еще держал в руке.
Брань застряла у него в горле. На самом деле, он... он ведь даже не знал, с чего начать разговор.
«Как ты оказался в моей постели?»
Это больше похоже на упреки девицы, совершившей непоправимое.
«Убирайся к черту, кто позволил тебе спать здесь!?»
А это уже больше похоже на обиженную жизнью женщину, которая тоже натворила дел.
«Как ты посмел поцеловать меня?!»
Если подумать, то это было всего лишь легкое прикосновение губ. По сравнению с тем, что произошло между ними в иллюзорном мире, это едва ли можно было назвать поцелуем. Подними он сейчас шум, это будет выглядеть так, будто ему действительно есть, чего стыдиться.
Старейшина Юйхэн в полной растерянности мог только отвернуться и зарыться лицом в простыни. Его тонкие пальцы в раздражении и смущении теребили уголок одеяла.
В конце концов, он решительно отодвинул от себя тело юноши, сел и оделся. Только вернув себе свой безукоризненный облик, он разбудил Мо Вэйюя."
"Когда Мо Жань открыл глаза, перед ним предстал старейшина Юйхэн, сидящий на краю кровати в полном облачении с самым непроницаемым, холодным выражением лица.
Мо Жаня тут же прошиб холодный пот.
— Учитель, я...
Чу Ваньнин бесстрастно спросил:
— Вчера ты разрушил мой Духовный Барьер Цветочного Духа?
— Я не специально...
— Забудь об этом, — коротко сказал Чу Ваньнин и с надменным видом махнул рукой, как будто это ничего не значило.
Приготовившийся к худшему Мо Жань смущенно почесал затылок.
— Как я мог уснуть здесь?
— Ты выглядишь усталым, — Чу Ваньнин был совершенно спокоен. — Похоже, вчера ты был очень занят.
Он взглянул на пиалу из-под лекарства на столе и сказал:
— Впредь по своему усмотрению не врывайся в Павильон Алого Лотоса. Если тебе что-то нужно, предупреди меня заранее.
— Да, Учитель.
— Можешь идти.
Почувствовав, что чудом едва избежал смерти, Наступающий на бессмертных Император поспешил удрать как можно быстрее и дальше.
После того как он ушел, Чу Ваньнин лег обратно на кровать, поднял руку и раздвинул пальцы. Через щелочку между пальцами он наблюдал, как сияющие на солнце цветы за окном плывут по ветру и опадают на землю подобно душистому первому снегу.
Нежные лепестки яблони были такими же неуловимыми, как и туманные воспоминания о прошлой ночи. Такие легкие и неосязаемые, что сейчас трудно понять, какие из них были правдой, а какие — ложью.
