5
0То ли комедия, то ли трагедия, и я всего лишь массовка на твоей сцене.
Внутри все перевернулось. Как мне доказать ей, что она главная героиня этого бесконечно долгого действа, именующегося моей жизнью?
Я стиснул зубы до скрипа и прошипел:
— Иди в дом, я сказал.
— Не то что? Заставишь? Затащишь насильно? Какие права у тебя теперь есть на меня, Ник?
Она содрала обручальное кольцо с пальца и швырнула в меня.
— Никаких. Ты мне теперь никто.
Поймал на лету кольцо и, схватив, ее за локоть, дернул на себя:
— Малыш, не заставляй меня в очередной раз напоминать о СВОИХ. ПРАВАХ. НА ТЕБЯ.
Марианна попыталась вырваться, но я уже отвернулся и теперь тащил ее за собой в дом. Она упиралась ногами, пытаясь затормозить меня, била по спине руками, истошно крича. И каждый крик отзывался эхом внутри, причиняя физическую боль настолько сильную, что хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать ничего.
Ни слова не говоря затащил девушку внутрь и, закинув ее себе на плечо, поднялся в спальню. Там я бросил ее на кровать и ледяным тоном сказал:
— Вот теперь говори.
Марианна вскочила с постели и, сжав руки в кулаки, прокричала.
— Мне не нужно ничего напоминать. У тебя нет прав на меня. Мы теперь в разводе. Ты лично, собственноручно, зачеркнул все права и дал мне свободу. И я рада, что ты приехал, потому что теперь ты отпустишь меня. Не хочу ни секунды находиться рядом с тобой в ТВОЕЙ золотой клетке. Я вернусь к отцу и начну процесс по возврату детей, Ник. И еще… не называй меня ""малыш"". Это право ты тоже потерял.
Захотелось взвыть от бешенства. Эту ""золотую клетку"" еще совсем недавно она считала своим домом. А теперь хочет бежать из нее без оглядки.
Шагнул к ней и, схватив за волосы, с силой дернул в сторону:
— Нет прав, говоришь? Вот они мои права, — притянул ее за талию и впечатал в себя, — и мне не нужны долбаные бумажки, чтобы доказать тебе существование МОИХ прав.
Положил руку на ее ягодицы и сильно сжал:
— Отпустить тебя, малыш? Ты думаешь, что я когда-нибудь отпущу тебя? Ты в это веришь, Марианна?
Она дернула головой и тихо произнесла:
— Эти права тебе давала я тем, что позволяла и хотела, чтобы ты их имел. А сейчас тебя больше нет для меня. Мне противны и омерзительны твои лживые прикосновения, твои слова, которые не стоят и гроша. — Неосознанно отступил от нее, не веря, что слышу эти слова. Лучше бы она отхлестала меня по щекам. Это не было бы и вполовину так мучительно, как сейчас, после этих слов. А Марианна выставила вперед руку и продолжала вскрывать мне вены острыми как лезвия словами:
— Малыш… А ЕЕ как ты называешь? Детка? Крошка? — Потихоньку приходя в себя, шагнул ей навстречу, чтобы схватить и прокричать в ухо так громко, насколько мог, что ту, другую, я не называю никак. Что ТА для меня ничего не значит.
