5
0
Тогда я еще верил в то, что возможно примирение. Даже не так — наше соединение. Как всегда и бывало раньше. Когда мы оба сплетались в одно целое, каждый раз выныривая из вонючей трясины, затягивавшей нас туда поодиночке.
Я подъехал к посту, и охранник при взгляде на мое лицо отшатнулся в диком страхе.
Не обратил на трусливого идиота внимания, так как на подходе к дому заметил ее.
С шумом выдохнул. Она. Живая. Дышит. Смотрит прямо на меня, но создается ощущение, что не видит. Я остановился и выскочил из машины. Марианна вздрогнула, будто очнулась от каких-то мыслей и теперь уже осознанно наблюдала за мной. Подбежал к ней и порывисто обнял. На секунду сердце замерло и снова забилось в диком восторге. Как же я тосковал по ней. Обхватил лицо ладонями и начал жадно целовать. Глаза, нос, щеки, подбородок. При мысли о том, что этих прикосновений могло бы уже и не быть никогда, глухо застонал и впился в ее губы, в изнеможении закрывая глаза. Девочка моя, как же я испугался. Я могу вынести, что угодно, если знаю, что она дышит со мной одним воздухом.
Я настолько растворился в ее запахе и прикосновениях к коже, что не сразу понял, что Марианна не обнимает меня в ответ, а сражается со мной. Она с силой оттолкнула меня, процедив сквозь губы:
— Убирайся.
В первый момент подумал, что ослышался:
— Что? Что ты сказала?
Она схватила меня за запястья, впившиеся в ее плечи, и сильно сжала.
— То что ты слышал. Убирайся. Просто исчезни. Не прикасайся ко мне.
Ее голос срывался на хрип, заставляя сердце обливаться кровью.
Посмотрел в глаза, горевшие непонятной мне яростью и, освободив руки, поднес ее ладони к губам, покрывая поцелуями и растворяясь в аромате ее кожи:
— Что с тобой, малыш? Почему?
Она выдернула руки.
— Со мной? Ты спрашиваешь, что со мной? Тебя это волнует? В перерывах между какими сверхсекретными делами или шлюхами ты решил узнать обо мне? После того, как запер в эту тюрьму; после того как распорядился мною, как вещью… после того, как отнял у меня все. Убирайся. Я все знаю. Все. Ты… ты чудовище. Ты лицемер. Ты мог просто… просто сказать мне что все кончено, но ты… ты отобрал у меня детей… я могла все понять… но дети… как же я презираю тебя.
Она задыхалась, отводя взгляд, давая понять, насколько ей больно смотреть мне в глаза.
— Отпусти меня. Или убирайся сам."
"Именно тогда я осознал, что она уже все знает. Вашу мать, она знает. Но как? Черт возьми, кто ей мог проболтаться? Если только кто-то из охранников. Сукины дети сегодняшний день точно не переживут. Ни один.
Я прикрыл глаза и медленно выдохнув, произнес:
— Марианна, давай, зайдем в дом. Давай не будем устраивать спектакль для охраны.
Она истерически засмеялась:
— Спектакль? Вся моя жизнь рядом с тобой сплошной спектакль.
