Калиновый мост

— Ты о чем, зоренька моя?

— Помнишь, я обещала, что у нас будут и сын, и дочь? — как-то еще больше встревожившись, тихо спросила она.

Конечно же Захар помнил! А еще, похоже, понял причину ее волнения и грусти.

— Лэля моя ненаглядная! Не расстраивайся, зоренька моя! — поднявшись, он с силой сжал ее в своих медвежьих объятиях, желая и успокоить, и согреть одновременно! — Тебе точно не стоит из-за этого нервничать! Я же говорил, у нас в роду всегда так, — обхватив ее щеку одной ладонью, он заставил любимую на себя посмотреть. — Я люблю тебя! И Богдана обожаю. Да и разве у нас с ним хлопот мало? Кажется, с его любопытством, характером и силой нам сына с головой хватит… Не грусти, зоренька моя, не рви мне сердце, — припал к ее устам, поцеловав крепко-крепко, но так нежно, точно всю ее тревогу и грусть своими губами собрать пытался, себе забрать, утешить.

— Нет, не в том смысле, Захар, — отозвалась Зоряна, вдруг рассмеявшись. Обхватила его руками за шею. — Но ты прав, этого у Богдана не отнять, и поэтому я тоже немного тревожусь…

— О чем именно, Зоряна? — потеряв нить ее рассуждения и доводов, нахмурился Захар.

— Да о том, как нам с этим всем справиться, учитывая характер Богдана? И как он к ним отнесется? Хотя сейчас, похоже, он поспокойней, последние пару недель, может, наоборот, еще и поможет?.. — будто задумавшись, засмотрелась его жена на потрескивающий в их камине огонь.

— С чем именно, любимая? — вздохнул Захар, почти смирившись с тем, что он может понять и уловить мысли и мотивы кого угодно, и только она до сих пор умеет вогнать его в полный ступор.

— С кем, родной… — улыбнулась лэля широко-широко. — С нашими дочками и с его сестрами, выходит. Я ошиблась, Захар, тогда, когда говорила тебе о дочери ранее. У нас их две будет… и уже скоро, — с этой же улыбкой теперь она потянулась к нему с поцелуем, медленно, со смешком слизнув уже оторопь мужа с губ. — И меня немного пугает, как мы с тремя таким сорванцами справимся? Радует, что девчонки первые полгода хоть ползти никуда не будут… Надеюсь, — сама немного растерянно рассмеялась Зоряна, уложив голову ему на плечо. — А там, глядишь, мы и привыкнем, разберемся. Как думаешь?

Как? Понятия не имел.

Кажется, Захар сейчас, вообще, забыл о том, каким образом надо думать. И впервые в жизни мог бы откровенно, положа руку на сердце, заявить, что у него самый настоящий шок!

— Две? — переспросил он, и только заговорив, понял, что голос охрип.

— Две! — видимо, в полной мере оценив степень его шока, лукаво рассмеялась Зоряна, накрыв живот таким уже знакомым ему жестом. — И я тут уже ничего не смогу поделать. Это точно, — глянула на него снизу вверх.