4
0
Мать Юли, тетя Оксана, обычно прерывала подобные уничижительные «проповеди», громко и иронично комментировала самодурство и гордыню «некоторых», кому бы самому неплохо было вспомнить, что «божьему человеку» пристало… Иногда Зоряне казалось, что тетя Оксана и ходит-то на службы, лишь бы ее один на один с остальными не оставлять. А еще она верила ей. Не сомневалась, что иногда Зоряна видит и знает больше иных людей. Но не осуждала.
Оксана приходилась какой-то дальней родственницей Зоряне по отцу, вроде как. Тот уехал давно на заработки, да так и не вернулся, до сих пор никто не знал, куда пропал и жив ли. Мать верила… Но, когда и она умерла, тете Оксане не позволили удочерить девочку, социальная служба отдала предпочтение тете Вере, более близкой родственнице. Да и семья батюшки, очевидно, внушала больше доверия, еще, вроде, и с радостью согласилась взять племянницу под опеку…
Хотя отношение к детям, не только к приемным, стоило признать, но и к своим, больше рабовладение строгостью напоминало. И методами наказания тоже. Их и еды могли лишить на день, если спорили или недостаточно расторопно выполняли домашнюю работу; и поколотить, если под горячую руку матушке попадались. Та, вообще, как помнилось Зоряне, детей не любила. Срывала на них собственную желчность и озлобленность за все то, что шло не так, как хотелось. Зачем же своих завела, да еще и других потом усыновлять начала? Положение жены священника обязывало?.. Вероятно, Зоряна не спрашивала, стараясь поменьше тетке на глаза попадаться. Но не могла не признать, что свою социальную роль тетя Вера играла превосходно всегда.
Однако, что сейчас показалось Зоряне самым тяжким грехом приемных родителей, их полностью лишали веры в самих себя, методично пытаясь вытоптать достоинство и человечность. Обесценивали любое знание и умение, любые навыки, высмеивая даже намек на то, что дети смогут справиться с жизнью во внешнем мире одни. Она это теперь так явно видела, попробовав иного, что даже странно было, как решилась убежать в итоге? Наверно, накопилось слишком многое…"
"Детей сталкивали между собой, поощряя высмеивание и травлю. Любое отличие могло послужить причиной жестоких унижений и оскорблений. У Зоряны таких отличий от остальных имелось в избытке и во внешности, и в отношении к миру…
— Что-то еще вспомнила, бесценная моя? — муж подошел ближе, обняв ее со спины, словно ощутил тоску и старался согреть, передать часть своей силы, поддержать. Его голос тут звучал еще глубже, гулко, как фоня от стен церкви.
