173
0Зато у Геринха впечатлений масса, и он с удовольствием рассказывает о входных испытаниях на полигоне ИСБ, где он состязался в скорости, силе и магии с обычными драконами, о неделе в общежитии, обмывке звания, едва не закончившейся арестом, когда они полезли за закуской в сад какого-то дракона, о сложностях съёма квартиры одинокими перспективными юношами, о коварных матриархальных планах некоторых домохозяек.
Геринх беззаботно и весело болтает, но, что важно, не выдаёт ценной информации: ни имён, ни подробностей службы, даже когда передразнивает инструкторов. Единственное важное, что он поведал — расследование проблем с источниками магии. И то, наверное, потому, что скоро об этом будут знать все.
Вибрация браслета напоминает об уроке менталистики. Дарион так и не пришёл. Похоже, с Гердом серьёзные проблемы.
— Прости, мне пора, — поднимаюсь со скамейки. — Сходи к миссис Клэренс, узнай, как там дела.
— Обязательно, — без особого энтузиазма соглашается Геринх. — Только тебя провожу.
* * *Непонятное ощущение тревоги щекочет внутренности, холодит спину, требуя немедленно вернуться в тело и всё хорошенько обдумать. В очередной раз я не могу удержать состояние рассредоточения по кабинету и с шумным вдохом возвращаюсь к обычному состоянию.
Санаду постукивает пальцем по песочным часикам. Дождавшись, когда последние песчинки упадут вниз, интересуется:
— Что тебя беспокоит?
— В академии творится что-то странное, — я сжимаю колени руками. — Герду из моей группы стало плохо. Мне… страшно.
— Бывает. — Санаду сплетает пальцы и задумчиво смотрит на меня. — Беда в том, что страх и волнения разрешить проблему не помогают. Более того, они мешают занятиям. Поэтому даю пять минут на панику, а потом соберись и займись делом.
Санаду отходит к окну и приоткрывает тёмную портьеру. Тусклый солнечный свет играет на кристаллах его живой короны. У меня опять пробегают мурашки и под ложечкой сосёт. Но Санаду прав: надо сбросить напряжение. И я начинаю судорожно обдумывать слова Геринха, произошедшее с Гердом. Я стараюсь бояться, тревожится — и по закону подлости эти эмоции никак не появляются, словно желание их испытать их блокирует.
— Ну что, готова? — через пять минуть Санаду садиться за стол и улыбается.
— Кажется, да, — соглашаюсь я.
Санаду не сводит с меня пытливого взгляда, и когда моё сознание растекается за пределы тела, переворачивает песочные часики."
"Снова накатывает объёмное ощущение предметов, образы их долгой памяти. Эмоции — много эмоций. Так странно улавливать оттиски воспоминаний о себе, своих тревог и сомнений. Любопытство Санаду натягивает все чувства, оно острое, как лезвие, пытающееся меня вскрыть.
Любопытство.
Желание понять.
Сомнения.
Упрямство.
