173
0
— Арен восхитительный, — уверяю я, и щёки слегка припекает: непривычно обсуждать свои чувства, особенно с посторонними… хотя император скоро станет моей семьёй. Я сминаю агитку. — Сжечь можно?
— Отдай, — император протягивает руку. Поспешно бросаю ему в ладонь комок бумаги. Император, не сводя с меня пытливого взгляда, разворачивает агитку, аккуратно складывает и убирает за пазуху. — Будем считать версию с попыткой подставить рабочей. Но другую я не исключаю.
Мороз пробегает по коже: зачем меня запугивать? Словно без этого мало проблем.
Император поворачивается к Эзалону.
— Об этом происшествии и моём участии никто знать не должен. О воспоминаниях гвардейцев я позабочусь, а Геринха бери на себя. И аккуратно, потом он пройдёт проверку на ментальное воздействие.
— Да что вы, я очень аккуратно. Только нужно снять с него амулет защиты, сами понимаете.
Получив в ответ кивок императора, Эзалон подходит к Геринху и, подтянув его рукав, сщёлкивает с неподвижной руки браслет.
— Леди Валерия, подержи, пожалуйста, — Эзалон протягивает мне серебряный расстёгнутый браслет, а свой платок убирает в карман.
Я послушно подставляю ладонь под тёплый металл. Эзалон, стряхнув руки, пробормотав что-то под нос, накладывает ладони на лоб Геринха. Прикрыв глаза, шевелит губами… Как-то странно это выглядит, будто показательно.
Отпустив Геринха, Эзалон вытаскивает платок и, отфыркиваясь, промокает лоб. Одновременно с этим его ладонь накрывает мою с лежащим на ней браслетом, тёплые пальцы касаются кожи. Из-под платка на миг показываются тёмные глаза Эзалона. В голове отчётливо звучит его голос: «Двадцать». В следующий миг Эзалон уже защёлкивает браслет на запястье Геринха и поправляет рукав.
«Девятнадцать».
— Всё готово, об агитке он не вспомнит. — Эзалон оборачивается к императору. «Восемнадцать». — Ещё раз прошу прощения за атаку гвардейцев, я лишь хотел избежать скандала.
«Семнадцать». Волнение охватывает меня, но сказать ничего не могу. «Шестнадцать».
Император что-то произносит на языке драконов, и гвардейцы вздрагивают.
«Пятнадцать».
— Я зайду вечером, — обещает Эзалону император. — Будь у себя в кабинете.
«Четырнадцать».
— Да, конечно. Ещё раз прошу прощения. — Эзалон склоняет голову.
«Тринадцать». Разворачивается. «Двенадцать». Под обратный отсчёт в моей голове Эзалон убирает пентаграмму из нитей и выходит из неё, шагает дальше. «Три… два…». Он поднимает руки вверх и хлопает.
«Один!»
Вздрогнув, моргнув, я замечаю странное движение теней. Мы все сбиваемся с шага. Геринх, усмехнувшись, потирает затылок. Меня охватывает тревога, оглядываюсь по сторонам: гвардейцы выглядят рассеянно, Эзалон медленно уходит прочь. Вроде ничего не случилось, но всё равно ощущение, что что-то не так.
