173
0— Уже летаешь?
— Да, — опускаю взгляд и чуть не падаю, пытаясь увести уже опускающуюся ногу от всколыхнувшегося на земле серого пятна. От неожиданности крылья вырываются, шумно хлопают.
— Ох ты, — отшатывается Геринх.
Под ногами у меня на месте пятна лежит бумажка. Складывая крылья, поднимаю лист с грубым чернильным оттиском.
«Ненавидишь империю? Драконы сломали тебе жизнь?
Таких, как ты, тысячи, и они ждут возможности поднять голову.
Вместе мы сила, вместе мы сможем свергнуть власть зажравшихся ящеров.
Просто прочитай и позволь себе поверить…»
— Ле-ра, — странным тоном произносит Геринх, рассматривая бумажку в моей руке. В его жёлтых глазах — море непередаваемых эмоций. Он с ужасом оглядывает гвардейцев.
И гвардейцы тоже странно смотрят на меня.
— Что-то случилось? — Эзалон, так и не дойдя до охранников, останавливается, уставившись на бумажку в моих руках.
— Что это? — спрашиваю я.
— Агитка культа Бездны, — Геринх зарывается пальцами в волосы, отворачивается. — Лера-Лера, их видят только те, кто искренне ненавидят драконов и империю.
Непонимающе смотрю на остальных. Эзалон тоже оглядывается по сторонам, решительно проходит между гвардейцами и делает быстрое движение рукой.
По периметру вокруг нас пентаграммой натягиваются чёрные нити, опутывают гвардейцев и Геринха. Те не сопротивляются — застывают истуканами
— Что?.. — непонимающе хлопаю ресницами.
— Леди Валерия, — Эзалон нервно протирает лоб платком. — Тебя нельзя оставить одну даже на день.
— Да что такое?
— Эти листовки, — Эзалон кивает на бумажку в моей руке, — особенные. Защищающее их заклинание работает так, что они становятся видимы лишь тем, кто готов предать режим. Только увидев их, можно сделать их материальными. И это основание для ареста.
Сердце ухает куда-то в пятки.
— И что?..
Шипение наполняет воздух. Глядя мне за спину, Эзалон мертвенно бледнеет. Поворачиваюсь: опутывающие одного из гвардейцев нити оплавляются, а сам он смотрит на профессора пылающими золотыми глазами.
Золотыми драконьими глазами.
«Гвардеец» чуть уменьшается в размерах, волосы отрастают, черты лица меняются. Окончательное изменение внешности и испепеление последней спутывающей его нити совпадают.
Перед нами, гневно перекатывая желваки, стоит сам император Карит. Да, Арендар обещал, что меня без присмотра не оставят, но я как-то не думала, что это будет… так.
Эзалон опускается на колено.
— Ваше величество…
Я делаю неловкий книксен. Но не думаю, что проявление вежливости спасёт меня от объяснений… и обвинений.
Глава 26
— Эзалон, ты только что напал на моих гвардейцев и младшего офицера имперской службы безопасности, — император не двигается с места.
— Простите, ваше величество. Это не повторится.
