2
0
Тут он замечает, что солдат крепко держит ее.
— Идиот, как ты смеешь лапать мою любовь? Убери клешни, урод!
Кармина смотрит на меня со смесью ужаса и восторга, когда солдат отпускает ее.
— Что ты с ним сделала? — словно спрашивает ее взгляд.
— Оставьте, оставьте нас, — хнычет Ллойд. — Убирайтесь! Как вы смеете осквернять ее своими лапами? Вон отсюда, вы все!
Солдаты растерянно смотрят друг на друга, и медленно отходят к дверям.
Ллойд подползает к нам и пытается ухватить Кармину окровавленными пальцами за платье. Она отходит на шаг.
— Не трогай!
— Я сделаю все, что хочешь, все, что угодно! — сотрясается Ллойд всем телом. — Я сам вытрясу из мальчишки все, что тебе надо. Если хочешь, я могу убить его. Прости, прости меня..
— Нет! Не надо никого убивать! — в ужасе говорит Кармина.
Ллойд смотрит безумными глазами на Кармину и я понимаю, что он вовсе не шутит, когда говорит, что может убить мальчишку.
— И долго это будет работать? — едва слышно шепчет мне Кармина.
— Я не знаю…. Но нам лучше поторопиться в любом случае. Пока он предлагает помощь.
44
— Киллиан Салемс, — говорит Кармина, пристально глядя в покрасневшие от слез глаза Ллойда, — нам всего-то надо поговорить с ним.
— Да, да, разумеется! — Ллойд встает с колен и пытается отряхнуть свой костюм от осколков и крови, что натекла с его рук, но делает только хуже.
— А, да и черт с ним, — торопливо бормочет он. — Пойдемте.
Он раздвигает столпившихся охранников, которые все так же смотрят на своего патрона с недоумением. Они переглядываются, но не решаются ничего сказать, или сделать, пропуская нас следом за мастером Ллойдом.
— Что вы встали, как стадо тупых баранов? — прикрикивает он на них. — Займитесь своими делами.
Мы проходим по сумрачному коридору, и спустя несколько мгновений останавливаемся перед богато украшенной дверью, из за которой доносится легкая музыка и женский смех.
— Он здесь, — говорит Ллойд, — я верно понимаю, что говорить вы хотите с ним наедине?
— Верно, — говорит Кармина.
От звука ее голоса Ллойда словно окатывает ледяной водой и он трясется всем телом.
Его вытянутая физиономия, которая совсем недавно показалась мне такой зловещей, теперь выглядит скорее жалкой и просительной. В ней не осталось почти ничего от того надменного и злобного хозяина этого места, которым он представл в самом начале.
