2
0
Иос чувствует прикосновение к его сердцу и с благодарностью смотрит мне в глаза.
Взгляд его снова становится сосредоточенным и целеустремленным.
— Пойдем, может от Мелвилла есть хорошие вести.
41
— У него получилось! — с горящими глазами восклицает Кармина, входя в дом и стряхивая с плаща капли воды. — Эти олухи поверили в его историю о том, что он чудом выбрался из горящего дома в Тайлене, где погиб отряд элитных бойцов Салемса. Нам повезло, что Мелвилл у них на хорошем счету. Теперь он уже не просто солдат в гвардии князя, теперь он имперский солдат и может свободно перемещаться по замку.
Даррен подходит к ней и забирает у нее плащ. Она целует его в щеку.
— Спасибо, милый.
— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, невольно заражаясь от Кармины ее странным оптимизмом. Она как обычно, влетела словно вихрь, снося все на своем пути, в том числе и мрачные раздумья, в которые погрузился каждый из нас после вылазки.
— Сынок Салемса, — говорит Кармина, улыбаясь широкой улыбкой.
Чивс бросает на Кармину недоверчивый взгляд.
— Никак не пойму, что за заведение ты имеешь ввиду…
— Она имеет ввиду публичный дом, — говорит Иос.
— Именно! — с восторгом восклицает Кармина. — Мальчик совсем недавно осознал в себе мужчину. И для нас это отличный шанс.
* * *— Ничего не говори, я все сделаю сама, — шепчет мне на ухо Кармина. — Пойдем.
— Мы будем ждать здесь, — говорит Иос и переглядывается с Дарреном.
— Не волнуйтесь, все будет хорошо, — шепчет Кармина.
— Ей точно нужно идти? — спрашивает Иос. — Это может быть опасно.
— Без нее я не справлюсь.
— Все будет хорошо, — говорю я, и сжимаю руку Иоса в ответ. — Кармина знает, что делает.
Мы выскальзываем из кареты и идем по темному двору. Если бы не мое внутренне зрение, я бы точно не нашла дороги. Но Кармина ориентируется здесь, так, словно уже ходила тут тысячу раз.
— Надень это. Посетители Ллойда ценят анонимность.
Она протягивает мне что-то вроде черной маски с кошачими ушами и сама быстро прячет глаза за такой же.
— Нам сюда, — говорит она и несколько раз ударяет в неприметную дверь с облупленной краской кулаком. Два длинных удара, три коротких, один длинный и два коротких. Потом нажимает на торчащую дощечку, и осторожно поворачивает ручку двери в одну сторону, потом в другую.
— Тут никого нет, — говорю я, не понимая, почему она привела нас сюда.
В вызывающем платье, которое она настояла, чтобы я надела, мне ужасно неудобно.
