36
0Она вытаскивает руку из окна кареты и я вижу, как по ее ладони бьют большие капли дождя. — Ему не позволят это сделать. Есть закон, который запрещает убивать драконов, все об этом знают.
— Но казнь назначена на завтра, — говорю я. — Его признали виновным.
— Если так случится, я верну долг. Твой муж пожертвовал своей жизнью, чтобы я могла сбежать, — говорит Лилиана и смотрит мне в глаза. — Я знаю, чего хочет Салемс. Я выйду завтра во время коронации и сдамся. Я обменяю свою свободу на жизнь Каэна, если будет нужно.
— Не говори глупости, — качаю я головой. — Если Каэн так поступил, значит он считал, что так нужно.
— Чудовище….Но я не лучше.... Моего брата, наверняка, уже нет в живых, я не смогла спасти его, когда был шанс. Мой муж мертв, и я не смогла оставить ему наследника, отчего империя теперь погружается в смуту. Если по моей вине умрет еще и Каэн, а следом за ним ты и твое дитя… Все эти беды на моих руках. Все это моя вина."
"Я качаю головой и беру руку Лилианы в свои ладони.
— Тебе не в чем винить себя. Ты не сделала ничего плохого.
Она выдергивает свою руку и смахивает слезы. Карета замедляет ход, останавливаясь возле нашего убежища и Лилиана выскальзывает, пряча свое лицо, оставляя нас с Иосом наедине. Я пытаюсь успокоить ее своими нитями, но сердце ее так ожесточено, что сквозь эту защиту не может пробиться ни одна нить света.
Она оборачивается на мгновение и говорит мне в лицо.
— Я знаю, что ты делаешь, Анна... Не нужно. Я не достойна света. Трать его на других.
Она быстро отворачивается и скрывается внутри дома, словно тень.
Я смотрю, как чивс, прикрывая голову курткой, шлепает по лужам, торопясь поскорее очутиться под крышей. Лошади недовольно переминаются с ноги на ногу и крутят головами, поминутно встряхиваясь, когда вода заливает им глаза.
— На нее больно смотреть, — говорю я. — Мы не должны позволить ей сделать то, что она хочет.
— И что ты предлагаешь делать? Связать ее? Похоже, ей и правда уже нечего терять. В прошлом я часто видел людей, которые решили умереть.
— И что ты делал с такими солдатами?
— Отправлял домой, — сухо говорит Иос. — Нет хуже солдата для всего отряда, чем тот, что не боится умереть.
Он вздыхает и замолкает на несколько мгновений.
Я сжимаю его руку, пытаясь вселить в его сердце свет, успокоить и отогнать дурные мысли.
