7
0
— А как же тайна лекаря? — тотчас вскинулся Федор.
— На дисциплинарной комиссии все тайны будут сорваны. И поверьте, после этого могут возникнуть вопросы к душеправам, которые занимались вами ранее. Их тоже могут расспросить о том, как проходили ваши сеансы. Не составит труда выяснить, проводили ли они с вами терапию или вы просто получали справку на руки.
— Вы серьезно? — деловито уточнил мужчина. — Не шутите?
— Какие уж тут шутки, — усмехнулся я.
— Но все это будет оставаться внутренним расследованием, — предположил артист. — Я скажу, что неправильно вас понял.
— Все так, — терпеливо продолжил я. — Но вы должны понимать, что тайну проще хранить, когда о ней знают двое. Когда же начнут вскрываться эпизоды, то знающих о вашей практике «недолечения» станет все больше. Как считаете, сколько душеправов могут пострадать? Сколько у них помощников и секретарей?
— На что вы намекаете? — голос Федора стал глухим.
— Кто-нибудь обязательно расскажет эту историю репортерам.
— Вы мне угрожаете? — прорычал певец.
— Не повредите связки, — посоветовал я. — И это не угроза. Мне не о чем беспокоиться. Я пройду любую проверку, а потом подам на вас в суд за клевету. Даже если суд будет закрытым, вы не сумеете избежать наказания. Вы не с тем связались, Федор Борисович. Пусть я не имею большого опыта в лекарском деле, но могу защитить свою репутацию. Вы не учли этого?
— Вы все не так поняли, — мужчина откашлялся.
— Вы поступили скверно. И сделали это вновь. Раз за разом вы позволяли себе дурное и решили, что вам все позволено.
— И что же вы станете с этим делать? — вдруг злобно уточнил собеседник, и я тяжело вздохнул:
— Лечить вас буду, Федор Борисович.
— Зачем мне это? — опешил артист.
— Я могу стать вашим спасением, Федор Борисович. На самом деле я считаю, что все ваши поступки вы совершаете не потому, что непроходимо глупы…
— Что? — артист задохнулся от возмущения.
— Глупых порют на площади, Федор Борисович. А вот заблудившихся — лечат и прощают. Решите сами, к кому вы себя относите. И если хотите выбраться из этой ситуации без потерь, то попрошу вас согласовать свой визит с моим секретарем.
Я сам завершил вызов и усмехнулся, подумав, что мне удалось удивить звезду. Пожалуй, он сейчас в шоке.
Телефон тренькнул, и я решил, что Федор надумал оставить за собой последнее слово. Но ошибся. Видимо, он был все же неглуп.
Сообщение пришло от моего приятеля Дениса Алексеевича. Он написал, что прибыл в столицу и хочет увидеться.
