2
0
Я кивнул и коротко приказал:
— Отпусти его, Пересмешник.
Тот ничего не ответил, но сталь у горла Груаля исчезла, а через миг тот и вовсе опустил вывернутую до этого голову: незримые руки, что держали его — исчезли. Но сейчас я ощущал, как что-то медленно раздвигало мою духовную силу, уходя левей и назад.
Стоило мне чуть ослабить духовную силу, начать втягивать её в себя, как это смутное ощущение исчезло, но в спину ужалила полная ненависти мыслеречь:
— Друг, говоришь? Наниматель, на службе которого и погибла Дарая, так будет вернее. Как только у тебя совести хватило прийти сюда и…
Я не собирался это выслушивать и коротко приказал:
— Замолчи.
— С чего бы? — отказавшись от мыслеречи, вслух спросил Шадок. — С чего я должен молчать, наниматель Дараи? Я её единственный друг и я отлично знаю, что она никогда бы не взяла рискованный контракт. Никакие деньги не заменят ребёнку матери, а это значит, что ты обманул Дараю и твоя ложь обернулась её смертью."
"— Ч-что? — неверяще переспросила слуга Индара.
— Я заключил честный контракт, — твёрдо ответил я, обернувшись и глядя только на Шадока. — Но путь идущего к Небу — это опасный путь.
— И этого напарника выбирала она? — количеству яда в этой короткой фразе позавидовал бы и Пересмешник.
У меня был только один ответ, но произнести его я не успел — раздался голос Виликор:
— Да, она. Ведь она не позвала тебя с собой.
Шадок дёрнулся, словно это были не слова, а пощёчина. Я же отвернулся от него. Не потому, что не хотел больше оправдываться, а потому, что время оправданий истекло: восприятие показывало стремительно приближающегося идущего, который падал сверху на наш двор.
Два вдоха — и тот со свистом рухнул между мной и старшим стражи, не заботясь или не допуская, что там мог оказаться невидимка.
Хлопнуло, во все стороны вновь рванула пыль, увлекаемая разбегающимся с места падения воздухом, плиты, которыми был вымощен двор, ощутимо, на пару пальцев просели, утрамбованные в землю.
Мужчина. Глубокая и тёмная вода силы. Ещё более тёмный халат с едва различимым зелёным растительным узором. Спокойное, я бы даже сказал, бесстрастное лицо и полные гнева серые глаза.
Вдох мы глядели друг на друга, всматриваясь и оценивая, а затем одновременно согнулись в приветствии идущих.
— Уважаемый гость. Уважаемый собрат.
— Собрат, — холодным тоном, но не спеша отнимать кулака от ладони, спросил глава стражи, — ты — Ирал, глава фракции Сломанного Клинка, перешёл из Истока, верно?
Я, так же копируя его действия, кивнул:
— Верно, собрат идущий, а ты…
— Зергон, — коротко ответил он.
