2
0
Булыжники и моя духовная сила стали достаточным щитом против того, чем готовились проломить хлипкие стены дома стражники, а уже через миг я швырнул Шадоку древко Флага и рявкнул не хуже Виликор:
— Используй эту защитную формацию!
— Да вы что творите⁈ — завопил и Ламур, приходя в себя. — Груаль, ты обезумел?
Ну, хотя бы сейчас Шадок не спорил и не подозревал меня в каком-то обмане — едва схватив древко, он тут же вбил его перед собой, вливая силу и активируя — всего через вдох дом накрыл мерцающий купол защиты.
Я не успел даже вздохнуть с облегчением, как меня вдруг окатило жарким порывом, и тело начало действовать само.
Шаг в сторону от ветра опасности, выплеск духовной силы, Коготь Роака прочерчивает пустоту, на миг разрывая её и обнажая чужую сталь, встретившуюся на половине пути. Шаг назад, Поступью, разрывая дистанцию.
Выплеск духа, который сопровождал шаг Поступи, заставил воздух пойти рябью.
Невидимка.
Невидимка, над которым я даже не вижу печатей.
Виликор изящным росчерком цзяня рассекает летающую в неё технику и топает ногой, покрывая землю вокруг себя льдом.
— Ламур, в сторону! Замри, и тебя не назначат соучастником попытки убийства госпожи Аэлиры! — через выбитые ворота во двор влетает ещё один стражник. Властелин, не меньше, чем пятой звезды. — Сдавайтесь или умрите!
Как бы не так. Ещё один шаг в сторону, вместе с едва слышным гудением струны, но его вполне хватает, чтобы сбить половину техник стражи. Они кривятся, охают от срывов, я же торопливо вылепляю в себе змея побольше и очерчиваю над стражниками печать.
Но раздаётся новый голос:"
"— Я тоже предлагаю тебе остановить своих людей или умереть.
И это голос Пересмешника. Вбежавший стражник-Властелин замирает в странной, неудобной позе, высоко тянет подбородок, выгибая шею, и все могут видеть торчащий словно из пустоты острый треугольник стали, что упирается ему под подбородок. И не просто упирается, а уже прорезал кожу, как-то продавив Покров Властелина.
— Старший Груаль! — охает кто-то из стражников.
Позади грохает — это в соседнем дворе пробуют на прочность формацию защиты дома, и недовольно цедит:
— Вижу, ты выбрал умереть, глупец.
Груаль злобно сверкает взглядом, хрипит, дёргается, словно скованный, но, похоже, не собирается ничего приказывать своим людям, вместо этого толкает от себя мыслеречь: «Тревога! Убийцы Глаза в городе!», и уже я рявкаю, на этот раз вкладывая в слова и мыслеречь дух, тщательно отмеряя его и направляя вперёд и только вперёд:
— ВСЕМ СТОЯТЬ!
Полноценный, ясно ощутимый звук лопнувшей струны прокатился по двору, выметая пыль из всех щелей, дёрнул одежду, толкнул в грудь.
