Наследник для чемпиона

И тут сразу понятно, что говорит Тихомиров искренне. Не просто возвращает признание, он выдыхает эти чувства. В своей сдержанной, немножко специфической манере, но выдает на выдохе. Я бы так не смогла, наверное. В его ситуации… Мне привычно говорить подобные слова Мише, но я им научилась еще во время беременности. С Тимуром же понятно, что ни ему подобных признаний не делали, ни он сам. Помня его семью — неудивительно.

Знаю, что жалость — не самое хорошее чувство, но это чувство буквально кроит мое сердце на куски. И едва мне удается побороть эти переживания и совладать с эмоциями, как Миша ошеломляет следующим вопросом:

— Мам, а ты папу любишь?

Теперь, в эту секунду, под взглядами двух самых дорогих мне людей кажется, что один из них меня убил.

Нет, оба. Потому что Миша задал этот оглушающий вопрос, а Тихомиров… Он поворачивается ко мне. Смотрит на меня так, будто душу вынимает. И выглядит при этом каким-то непривычно уязвимым, словно от моего ответа зависит его жизнь.

Я ни слова выговорить не могу. Понимаю, что должна как-то отреагировать, но у меня ничего не получается. Это самая сложная ситуация, в которой я когда-либо оказывалась.

Тимур сжимает челюсти и, очевидно, решает помочь мне из нее выйти.

— Мне пора, — сообщает тоном, лишенным каких-либо эмоций. — Увидимся за ужином, — последнее скорее сыну, чем мне.

Разворачивается и быстро шагает в сторону дома.

— Почему ты ему не сказала? — с какой-то приглушенной, но очень выразительной грустью спрашивает у меня Миша.

Иногда закрадывается мысль, что мой сын вовсе не ребенок. Он гораздо мудрее, уравновешеннее и благороднее, чем любой взрослый. Думаю об этом и сейчас, с трудом вдыхаю и позволяю слезам сорваться с ресниц.

— Не плачь, — тотчас обнимает меня Миша. — Мамочка… Не плачь…

— Уже… Все… — присев перед ним, осторожно обвиваю руками. — Не плачу.

Успокаиваюсь, безусловно. Хоть для этого и приходится приложить усилия. Но чего я ради Миши ни сделаю? Не хочу его расстраивать сильнее, чем уже получилось.

Остаток дня для меня будто в каком-то бреду проходит. Погружена в свои мысли. То и дело воспроизвожу то, что случилось днем. Как Тихомиров отреагировал на слова Миши, как они его тронули, как он смотрел на меня в ожидании ответа… Чувствую себя ужасно, словно сама кого-то убила.

Тимур за ужином держится отстраненно. Даже в общем разговоре не участвует. Меня не покидает ощущение, что такое настроение у него по моей вине. Поэтому и жду его ночью с нетерпением. Волнение и какой-то страх тоже присутствует, но желание увидеть все пересиливает.

Несколько вечеров подряд меня морил сон задолго до прихода Тимура. Он потом будил, чаще всего без слов… Ласками. Тихомиров на самом деле очень нежный и чуткий со мной.