6
0— Будет какая-нибудь Немецкая губерния, слетаешь в отпуск при случае. Говорят, архитектура интересная у них и пиво ничего. Я бы тоже слетал…
— Боюсь, у тебя с этим будут сложности, — покачал головой Ермаков.
— Почему же?
— Помнишь мага, которого ты завалил, прежде чем отрубиться? — задал он наводящий вопрос.
— Которого из пятерых? — хмыкнул я.
— Последнего.
— А, да… Он еще мне золото-серебро обещал и сотню девственниц.
— Вполне мог, — серьезно кивнул Ермаков. — Его опознали — это внук кайзера.
— Да-а-а, — протянул я. — За пивом мне туда действительно лучше не кататься.
— Не переживай, я тебе подарю бочонок на свадьбу, — улыбнулся парень.
Точно, свадьба… С этой бесконечной войной и про жизнь забудешь.
— И еще… — Ермаков вдруг посерьезнел. — Алекс, о том, что случилось тогда на границе…
Я внутренне напрягся, не совсем понимая, чего ожидать от парня.
— Точнее, как это случилось, — Ермаков пожевал губами, подбирая слова. — Думаю, будет лучше, если никто не узнает подробностей. Иначе к тебе будет слишком много вопросов.
— А ты? — прищурился я.
— А что я? — пожал плечами княжич.
Я усмехнулся и кивнул:
— Пожалуй, ты прав. Оборона у них ни к черту.
Остаток полета я дремал, а Ермаков дрых на соседней койке. Княжеский борт вез тяжелораненых всех сословий в Москву под прикрытием авиации Демидовых, и приземлился в небольшой подмосковный аэропорт для военной техники. Меня попытались вынести, как тяжелобольного, но я воспротивился.
Подумаешь, пара ожогов на груди и магия кончилась.
Медик спорить не стал — ему было не до княжеских присвистов.
Так что спустя полчаса мы с Ермаковым вышли на гражданскую территорию, где нас уже ждали невесты в окружении телохранителей.
Обе были бледны, смотрели на нас с широко распахнутыми глазами и искусанными губами. Вот только при взгляде на Алексея княжна Демидова лишь покачнулась, а вот Василиса сорвалась с места.
— Алекс! — всхлипнула Корсакова, растерянно замерев в шаге от меня.
— Что, уже не такой красавчик? — улыбнулся я.
Моя невеста удивленно моргнула, а затем как рявкнула:
— Дурак! Ты же обожженный! Как мне тебя об…
Тираду девушки пришлось прервать самым суровым способом — поцелуем. Она не то смеялась, не то плакала и явно думала, что я теперь стеклянный.
— Нахал, — шмыгнула носом Василиса, уткнувшись мне в грудь лицом.
— А нечего на своего князя голос повышать, — невозмутимо ответил я.
Ермаков смотрел на нас с завистью — им с Дарьей было неприлично так проявлять эмоции. Но то ли дело мы, вчерашние плебеи.
