Игра в отрезанный палец

И не беспокойся, по твоему гостю студенты-медики уже огнестрельные ранения головы изучают…

Виктор, разволновавшись, набросил пальто и вышел на порог дома. На улице было тише прежнего, даже далеких трамваев слышно не было. На глубоко-синем небе холодными искорками горели звезды.

Вспомнился Лондон, Рефат и Войчек. Может, они знали уже достаточно много, но не могли выйти с ним на связь. Если б сложить вместе все, что было известно им и ему с Георгием, получилась бы более ясная картина. Но как это сделать? Или рискнуть и набрать по мобильнику московский номер Рефата?

Выйдя на улицу, Виктор отсчитывал медленные шаги вдоль спящих частных домов. Далеко впереди горел одинокий фонарь. Остальное пространство подсвечивалось луной. Медленно добредя до фонаря, Виктор достал записную книжку, нашел телефон Рефата и после нерешительной паузы набрал его.

«Нет связи с мобильным телефоном…» — прозвучал издалека женский голос.

* * *Отъезд Пьера-Петра Терещенко оставил Ника на неделю без дел. Погода в Париже ушла в сторону далекой еще весны. Теплый ветерок румянил лица парижан.

Ритм города не изменялся, и машины под окнами гостиницы начинали сигналить примерно в одно и то же время, поднимая Ника с постели.

Теплый «микроволновый» круасан запивался кофе. Завтрак показывал лица новых гостиничных постояльцев и Ник, без особого любопытства, отмечал то исчезновение дамы в джинсах и свитере, то появление за столиком гостиничной столовой слишком уж юных парня и девушки. С виду им было лет по семнадцать.

Запястье правой руки девчонки было перевязано бинтом, в глазах — смесь затихшей истерики и отчаяния. «Видно, резала вены. И из дому сбежала», — подумал Ник. Потом присмотрелся к парню. В его внешности ничего особенного не было.

После завтрака Ник пошел гулять. Ноги сами вывели через час на Елисейские поля. Подошел к витрине представительства «Аэрофлота». Зашел внутрь. Только один из клерков был занят обслуживанием клиента.

— Привет, — остановился перед столиком, за которым сидела Tatjana.

На ее лице только глаза выказали радость. Вежливо-деловая улыбка на мгновение уступила место нормальной.

— Садись, кофе хочешь?

— Хочу, — ответил Ник.

Она принесла из внутренней комнаты термос. Налила две чашечки.

Минут пять говорили ни о чем, но договорились встретиться вечером.

На улице светило солнце. Температура поднялась градусов до восьми тепла.

Ник пошел в сторону Триумфальной арки. Дошел до станции метро, знакомой по слежке за Пьером. Но вниз не спустился. Решил попробовать дойти до конца авеню.

Шел около часа по бесконечной прямой магистрали. Добрался до Дефанс — странного, не по-парижски выстроенного делового центра, за которым, казалось, город обрывался неожиданно и на полуслове.