5
0Какой же мерзавец этот полный тезка нашего полковника!
Как бы я поступила, оказавшись на месте Нинели? Трудно сказать, но одно знаю точно: жить в вечном страхе – тяжелейшее испытание, скорее всего, я не сумела бы выдержать его и выложила мужу правду. Страх – отвратительный попутчик, даже совершив гадкий поступок, лучше мужественно признаться в нем. Рано или поздно правда непременно выползет наружу, все тайное когда-нибудь становится явным.
– Жизнь шла своим чередом, – шелестела Нинель Митрофановна, – а я на каждый шорох оборачивалась, думала: «Все, за мной Дегтярев явился, решил небось, что я его драгоценности распродала».
– Почему же не отдыхали за границей, если средства позволяли?
– А как загранпаспорт оформить? – вздохнула Нинель Митрофановна. – Мне же Семен фальшивый документ сгоношил. Имя и отчество родные, а фамилия не своя. Станут проверять – откроется. И на работу устраиваться побоялась, отдел кадров в соответствующие органы запросы делает… Страшно! Ой, страшно!
– Так откуда драгоценности?
Нинель промокнула глаза рукавом.
– Год тому назад голос позвонил.
– Голос?
– Ну да, – еле слышно протянула генеральша, – противный такой, скрипучий, и не поймешь, то ли мужик, то ли женщина у трубки…
Неизвестная личность короткими, отрывистыми фразами выдала информацию: ей известно все о Нинели Митрофановне. Поскольку за дамой долг, ей придется теперь его отрабатывать, Нинель Митрофановне станут передавать драгоценности, а старухе надлежит продавать их за указанную цену. Где она найдет покупателей – без разницы, только им следует говорить: золото и камни из личных запасов, генеральша расстается с драгоценностями из-за материальных трудностей.
– Неправда! – закричала я. – Шантажист обманул вас!
– Но меня на самом деле раньше срока выпустили, – еле слышно уточнила Нинель, – Александр Михайлович как-то устроил."
"– Господи! Да сколько лет прошло, – закричала я, – не человека убили, не Родину продали! Платье унесли! Экая ерунда! Никто вас снова за решетку не отправит!
Нинель Митрофановна прижала руки к груди.
– Тише, милая! Хоть муж и в санатории, но, не дай бог, соседи услышат! Ты газеты читаешь?
– Ну, изредка.
– Видишь, какой в стране беспредел! Страшное дело! А Федор Михайлович в последнее время совсем ума лишился.
– В каком смысле? – встрепенулась я.
Генеральша горестно вздохнула.
– На пенсию его ушли, сопротивлялся, как мог, да выперли.
