Компот из запретного плода

– У Вяткина сынок имеется, великовозрастный болван, его вчера милиция с наркотиками взяла, торговало милое дитятко дурью. А жена Вяткина, идиотка, в отделении скандал устроила, кричала: «Это его отец виноват! Бил мальчика все детство, и вообще, он мерзавец, мне изменял…» Ну, и такая информация выплеснулась! Сегодня газеты фото опубликовали, интервью с женой Вяткина, с сыном… В общем, прощай карьера политика! Никто теперь за Вяткина голосовать не пойдет.

– Да уж, – покачала головой Нинель, – ну и дела.

– Хорошо, что у нас детей нет! – воскликнул Федор. – Не от кого подлянки ждать!

Жена кивнула.

– А друг друга мы отлично знаем, всю жизнь вместе, никаких тайн не имеем. Или я чего про тебя не знаю? – засмеялся генерал и шутливо погрозил жене кулаком.

На секунду Нинели Митрофановне стало страшно. В ее биографии как раз имелось темное пятно, о котором ничего не было известно мужу, но на тот момент ей казалось, что прошлое похоронено, внук Александра Михайловича испарился без следа, никаких известий от него давно не имелось, поэтому генеральша, старательно придав голосу твердость, отчеканила:

– Это верно, ничем постыдным никогда не занималась!

А наутро вдруг позвонил голос и потребовал отрабатывать долг.

Понимаете, как испугалась Нинель? Теперь ее жизнь стала совсем беспросветной. Хорошо хоть шантажист появляется нерегулярно и много вещей на продажу не дает – три-четыре предмета, как правило, необычных, дорогих, оригинальных. Естественно, в скупку Нинель Митрофановна пойти не может, использует Сержа, ей просто повезло, что воспитанник занялся торговлей ювелирными изделиями. Принести Сержу цацки самостоятельно Нинель боится, поэтому и привлекла Дусю.

Добравшись до этого места, Нинель осеклась, потом прошептала:"

"– Вот, призналась во всем честно. Была откровенна по нескольким причинам: если ты, деточка, сейчас поднимешь бучу, понесешь ожерелье в милицию, сообщишь обо мне, то, считай, убила Нинель Митрофановну. Я ничего о голосе сказать не смогу, даже не понимаю: мужчина или женщина приказания отдает, такая «механическая» речь, вроде как в кино или мультфильмах, понимаешь?

Я кивнула, есть теперь специальные примочки. Я слышала, как изменился мой голос, когда по просьбе Машки дурила Дениску, рассказывая ему о морской свинке с ластами.

– Значит, – тихо продолжила Нинель, – мне никто не поверит, и что получится? Газеты поднимут вой: жена лидера партии «Военный фронт» торгует краденым, а Федор сначала супругу убьет, потом сам застрелится. Ты этого хочешь?

– Нет, конечно, – быстро ответила я, глядя, как по щекам генеральши катятся слезы. – Не волнуйтесь, никому ничего не скажу.

– Спасибо, – прошептала Нинель, – отчего-то верю тебе. Можешь ответить на мой вопрос?

– Да, спрашивайте.