17
0Двухлетней девочкой, идущей к нему всегда с радостью и доверием. Вспомнил, как она росла. Как превратилась в девушку. И как он влюбился в нее, и сходил с ума, не зная, как перебороть себя. И какое счастье, что не смог.
Григорий коротко выдохнул и толкнул дверь.
Она стояла у окна к нему спиной и резко обернулась, сделала шаг вперед. А он замер.
Они с Ярой решили отказаться от выкупа, и постановочной фотосъемки, и съемки их встречи. Договорились, что в ЗАГС он отвезет ее сам, а оттуда уже поедут с водителем. И сейчас он был счастлив, что они додумались до этого, и в этот момент он был с нею наедине.
Яра. Девочка в кожанке и порванных джинсах. Звенящие на ходу цепочки. Железа на рюкзаке обычно было столько, что любой металлоискатель сойдет с ума и сломается. Пирсинг на языке в девятнадцать. Целых два месяца продержалась. Небольшой грач, вытатуированный на лопатке. Сокола чуть удар не хватил, когда он увидел. Впрочем, не его одного…
И вот сейчас эта девочка стояла перед ним в воздушном белом платье. Тонкая и нежная, пьяняще уязвимая. И вокруг нее белым облаком легла юбка из фатина, собранного в бесконечное количество слоев, грудь и талия затянуты в атласный корсет, подчеркивающий беззащитные голые плечи, на которые падали аккуратно уложенные черные локоны.
— Спасибо, — поблагодарила она.
Наверное, надо было сказать ей, какая она красивая, но слова все были какие-то банальные, и Григорий решил, что сделает это, когда придут нужные.
— Готова? — спросил он.
Яра кивнула. Потом глянула на дверь, убеждаясь, что никого нет.
— Ты ведь не будешь против? — прошептала она.
Приподняла юбку, и из-под облака фатина показалась ее нога, обутая в аккуратный белый кед.
Разумеется, он не был против.
Однако волноваться серьезно Грач начал в машине, когда поймал в зеркальце выражение лица Яры, сидящей на заднем сидении: на переднее в своем платье она не уместилась.
— Украду невесту, — объявил он, беря Яру под локоть.
