Янтарь (СИ)

Во второй раз с момента нашего фееричного знакомства брови Грома изогнулись и взлетели вверх, пока здоровяк пытался понять смысл сказанного Севером, наконец растерянно пробасив:

— Не помню, чтобы в наших поселениях были зоопарки…

— И слава богу! — рассмеялся Север, аккуратно и нежно обнимая свою жену, — Иначе придется его купить, кормить, купать и любить.

Не думаю, что Гром или Буран поняли о чем шла речь. когда переглянулись, но это всё стало уже не важно, как и сам слоник, когда Мия неожиданно выдохнула хрипло и едва слышно, слегка оседая в руках своего огромного надежного мужа:

— Ой!..

В первую же секунду всполошились все и сразу, когда Север осторожно, но стремительно поднял девушку на руку, прижимая к себе аккуратно и так, чтобы его тело касалось животика, взволнованно пробормотав:

— Малыш проснулся?

— Растет истинный воитель — любит запах крови и всегда начинает буянить, если чувствует его, — быстро и деловито обернулся к Грому и Бурану Янтарь, продолжая обнимать меня одной рукой, а вторую осторожно положив на животик Мии, даже если на ней был пуховик, словно пытаясь приласкать маленького Берсерка, который причинял много боли своей хрупкой маме, если начинал слишком активно шевелиться, что в последнее время случалось всё чаще и чаще по мере того, как он рос и места в животике оставалось катастрофически мало.

В первые минуты активности пузожителя Мие было особенно тяжело."

"Часто девушка не могла дышать, пытаясь справиться с обжигающей болью, бледнея на глазах, но упорно продолжая улыбаться и гладить животик, чтобы малыш не испугался и чувствовал, что его ждут и очень любят все вокруг — так говорил Карат, на которого малыш почему-то реагировал даже больше, чем на собственного синеглазого папочку, непременно затихая и скоро засыпая, стоило только зеленоглазому Кадьяку что-нибудь нашептывать и напевать, наглаживая животик в ритм собственной песне.

У карапуза даже уже была любимая песня в исполнении будущего дедушки!

Величественный и витиеватый гимн славе и доблести Берсерков в бою, который Карату приходилось исполнять регулярно, но каждый раз завораживающе и красиво, буквально околдовывая не столько необычным мотивом, сколько своим воистину волшебным голосом и манерой исполнения, когда мужчина словно рассказывал малышу сказку на непонятном языке.

В такие моменты всё в доме замирало, и тетушка Зои выходила из кухни, тихонько присаживаясь на подлокотник кресла и слушая голос Карата, даже если никто кроме чистокровных не понимал о чем именно этот сказ, интуитивно и по тембру голоса Бера ощущая, когда речь идет о сражениях, потерях верных товарищей или счастья обретенной и отвоеванной свободы.