10
0
Стася тут же умудрилась сильно укусить его за шею. Она сделала это с таким остервенением, что Егор был уверен, прокусила ему кожу.
Болезненно сморщившись, он сердито зарычал.
– Бл*дь! Тише, Заноза, тише. Замри, пожалуйста.
Это было действительно отрезвляюще больно. И в то же время... Пока ее зубки смыкались на его коже, он, извращенец, думал, что она его целует. Влажные от слез мягкие широко раскрытые губы прижались к нему, и он ни о чем больше не способен был думать, сфокусировавшись полностью на своих ощущениях. Кожу неистово зажгло под ее губами. Все внутри наполнилось обжигающим теплом. Неудержимая дрожь пронеслась вдоль всего тела. Оно отказывалось подчиняться ему.
Когда же она его укусила, вопреки боли, его наслаждение только усилилось. Он не мог отрицать своего сумасшедшего возбуждения.
Надеялся только, что Стася ничего не понимала.
То ли устав бороться, то ли посчитав, что достаточно его истязала, она вдруг опала в его руках. Не кричала, и не вырывалась, только горько плакала.
Аравин осторожно выпустил из захвата сначала ее ноги, затем руки, и она с готовностью обвила его за шею. Утыкаясь лицом в его плечо, Стася так сильно прижималась к нему, словно хотела навсегда слиться воедино.
И Егор приобнял ее в ответ, судорожно стиснул руки на тонкой талии. Большими пальцами сильно надавил на ее живот, а остальными на поясницу. Не способен был контролировать эту силу, но девушка не возражала. И тогда, подчиняясь внутреннему желанию, обхватил ее полностью, смыкая руки на спине.
– Клей свое сердце, маленькая, – его голос, охрипший от переполняющих эмоций. Стася снова переворачивала все внутри него. Сметала все, что он знал в этой жизни. – Исцеляйся.
Девушку сотрясала крупная дрожь. И Аравин, обволакивая ее своим крепким телом, стремился укрыть от внешнего мира. Починить то, что сам сломал в ее душе.
Егору было невыразимо приятно просто обнимать ее. Вдавливать в себя каждую клеточку Стасиного изящного тела, каждый плавный изгиб. В глазах снова защипало, на этот раз от обжигающих волн восторга, проносившихся по его эгоистичному телу.
Слишком много всего смешалось между ними. Но сейчас он готов был жизнь отдать, чтобы просто вот так вот без оглядки обнимать ее.
Стася все еще всхлипывала у его шеи, и ее боль проникала ему под кожу. Она дробила его сердце. Рвала его душу.
И тогда он сказал то, что не собирался говорить:
– Прости меня, – дрожь его неровного дыхания колыхнуло ее волосы.
Из уст Аравина – это дорогого стоит. Но в сложившейся ситуации даже эти слова должны были обесцениваться. Должны были...
Внутри Стаси было дико холодно, будто ледяные порывы ветра гуляли, пронзая каждую клеточку тела. Укрывалась в нем, спасалась жаром его тела. И постепенно эта стужа уходила.
Так больно внутри никогда не было.
